– Вы были с ней, сэр? – спросил он с ударением, чтобы у собеседника не осталось сомнений в том, что́ он имеет в виду.
Детина поглядел на Рейвена с таким удивлением, что стало ясно: он угадал.
– Я был с другой, – признал он. – Напротив. Мы услышали, как она вскрикнула, будто на нее напал сам дьявол. Я вышиб дверь, потому что думал, что ее избивают, но тут мы увидели, что ей плохо, и, как я уже сказал, я вызвался отнести ее сюда.
Уиллу немедленно вспомнилось собственное поведение в сходной ситуации: как он потихоньку ускользнул прочь, боясь, что его увидят. Ему хотелось думать, что все было бы иначе, застань он Иви еще живой, но сомнений не было: Митчел был гораздо более сильным человеком, чем он сам, – во многих отношениях.
Они откатили койку с Китти в палату, где было побольше света, хотя в этот час разницы уже практически не было. Она на короткое время потеряла сознание, что позволило Цайглеру осмотреть ее.
– Она беременна. И срок такой, что ребенок должен уже начать шевелиться.
Спокойствие долго не продлилось. Стоило женщине открыть глаза, как ее тело выгнулось дугой, а потом скорчилось, будто дьявол не просто напал на нее, а был уже внутри. Рейвен смотрел, как ее скручивают судороги, и вдруг сообразил: он видит то, что происходило с Иви перед тем, как он ее нашел.
– Вы приняли пилюлю? Капли? – спросил он пациентку. – Вы хотели избавиться от бремени?
Ее взгляд сосредоточился на нем достаточно долго, и стало понятно: она слышала его вопрос. Но в ответ не проронила ни слова.
– Будь это так, она бы вам не сказала, – это произнесла Стивенсон. – Побоялась бы.
– Мы только хотим помочь вам, Китти, – настаивал Уилл. – Прошу вас, если вы что-то приняли, скажите нам.
Но тут конвульсии усилились, будто слова Рейвена рассердили завладевшего ею демона. Она застыла, выгнув спину, с откинутой назад головой.
Цайглер попытался дать ей лауданума, но у нее свело челюсть, и разжать зубы было невозможно. Конвульсии все продолжались, и все понимали, что сделать ничего нельзя.
– Мы бессильны, – тихо сказал хирург. – Идите, Рейвен. Возвращайтесь домой и отдохните, потому что завтра все начнется заново.
– Я лучше останусь, – ответил Рейвен. – Если никто не может больше ничего для нее сделать – это, по крайней мере, в моих силах.
Цайглер посмотрел на него с любопытством, потом кивнул.
Уилл провел у койки следующие несколько часов, наблюдая беспощадную пытку; тело извивалось так, будто женщина пыталась сбежать от себя самой. Казалось, она еле осознает его присутствие, но он не мог позволить ей терпеть эти муки одной, как терпела их Иви.
Даже ее уход нельзя было назвать спокойным: нет, это был последний неистовый рывок.
Рейвен неподвижно сидел рядом, боясь, что агония возобновится. Потом пощупал пульс. Его не было.
– Отошла? – спросил Цайглер, появляясь в дверях.
Уилл настоял, чтобы тот пошел отдохнуть, но было ясно, что далеко он не ушел.
– Да. Пойду скажу Митчеллу.
Хирург виновато посмотрел на него.
– Он ушел некоторое время назад. С его стороны уже было достаточно великодушно принести ее сюда.
– Может, Митчелл сказал вам что-то еще? Откуда он ее принес, по крайней мере?
– Нет. Надолго он не задержался. Не думаю, что он ее знал.
– Так значит, у нас нет даже способа узнать, кто она?
– Нет, если только не явится кто-то, чтобы забрать ее останки.
Рейвен подумал об Иви, которую снесли вниз по лестнице, завернутой в грязный саван, и бросили в телегу. Ни похорон, ни желающих попрощаться, ни могильного камня…
– Я даже не знаю ее фамилии.