Надеясь успеть вовремя, Рейвен пустился бежать, хотя и понимал, что так он будет привлекать больше внимания. Но давний ужас перед Саймом был таков, что перевешивал даже опасения попасться на глаза пособникам Флинта.
Ему немедленно вспомнился последний раз, когда он их видел. На самом деле Уилл постоянно возвращался мыслями к этой минуте, и не только потому, что ему в тот раз удалось избежать суровой опасности. Миг, когда между ним и Сарой пробежала искра, теперь вновь и вновь возвращался к нему, изводя видениями упущенных возможностей. Инстинкты кричали о том, что общение с Хорьком и Гаргантюа сулит ему гораздо меньше неприятностей. И все же его неотвязно преследовало это воспоминание, и он гадал, происходит ли то же самое с Сарой.
Пересекая университетский двор, Уилл вдруг уловил знакомый запах апельсинов – нет, бергамота, как его наверняка поправил бы Битти, – а мгновение спустя появился и он сам собственной персоной, зашагав рядом. С востока задувал холодный ветер, и потертая куртка Рейвена не слишком защищала от его порывов. Спутник, напротив, был облачен в теплое пальто в пол, из-за которого казалось, будто он парит над мостовой. Кроме того, Битти казался выше ростом, тогда как Уилл словно сжался в присутствии этой величественной фигуры.
Несмотря на то что Джон успел уже несколько раз побывать на Куин-стрит после смерти Грейсби, они ни разу не оставались наедине, и потому у Рейвена не было возможности обсудить с ним это происшествие – да и все остальное тоже, если уж на то пошло. Его печалило то, что они так отдалились. Казалось, ему удалось завязать весьма ценную дружбу, но Уилл знал, что треклятый случай всегда будет стоять между ними. Если только это не было еще одним уроком, который ему предстояло усвоить: подобные трагедии – это часть их профессии. Потому он решил не колеблясь коснуться этой темы.
– Я все хотел спросить вас – было ли какое-то расследование касательно того, что случилось на Даньюб-стрит?
Битти, огорченно нахмурившись, ответил:
– Она умерла на руках врача, так что мне удалось уладить формальности. Однако же запах эфира еще долго держался в комнате, и прислуга начала любопытствовать. Конечно, они слишком невежественны, чтобы задаться правильными вопросами, но меня беспокоит то, что они могли об этому кому-нибудь рассказать.
– Уверен, я не превысил дозировки. Должно быть, это была непредвиденная реакция организма.
– Вероятно. Но не вызывает сомнений то, что пациентка умерла в результате вашей анестезии, хотя почему именно, нам никогда не узнать. Поэтому-то я и сделал все для того, чтобы вас ни в чем не могли обвинить.
– И я перед вами в долгу, Джон. Если я могу вам как-то отплатить, только скажите.
Битти кивнул и с улыбкой ответил:
– Я этого не забуду. А пока: вы наверняка заметили мой интерес к мисс Гриндлей, так что если доктор Симпсон или кто-то из домашних спросит у вас обо мне, могу я положиться на благоприятный отзыв?
Рейвен прикусил язык, удержав готовые сорваться с губ слова, которых ждал спутник: он вспомнил их с Сарой разговор. Он у Битти в долгу, но чувствовал инстинктивную верность по отношению к дому, который его приютил.
– Да, если вы можете гарантировать, что ваша привязанность к мисс Гриндлей искренна и что у вас больше никого нет на примете.
Джон резко остановился и пронзил Уилла взглядом, в котором смешались удивление, тревога и гнев. Никогда раньше Рейвену не приходилось видеть у него на лице подобной ярости: обычно этот человек был совершенно невозмутим и прекрасно владел собой.
– Я совсем не хотел вас оскорбить, – попытался объяснить Уилл. – Просто…
– Неужели вы такого низкого мнения о мисс Гриндлей, что не можете даже представить, будто она может мне понравиться?
– Нет, напротив. Все мы на Куин-стрит очень заботимся о Мине, так что домашние не простят мне, если я поддержу ухаживания, которые потом окажутся, – Рейвен замялся, подбирая правильные слова, – неискренними.
Битти открыл было рот, чтобы возразить, но потом, судя по всему, передумал. На его лице вдруг вновь появилось знакомое собранное выражение – он точно опустил маску.
– Помните, как я говорил вам о перспективе, которую дает нам пережитое горе?
– Конечно, – тихо ответил Рейвен.
– Это относится не только к медицине. Когда-то я был помолвлен с юной леди, которая освещала мир вокруг, точно утреннее солнце. У вас не возникло бы и тени сомнения в искренности моих намерений. Она была любовью всей моей жизни – ее любили все. Вот только она умерла накануне того дня, как мы должны были пожениться. Упала с лошади.
Уилл почувствовал себя вполовину ниже ростом. Жизнь Битти была разбита вдребезги: в первый раз – когда умерли его родители, а потом и во второй.
– Мне ужасно жаль. Как ее звали?
Джон ответил не сразу, будто этот вопрос потребовал от него раздумий. Было ясно, что он собирается с духом, прежде чем произнести вслух это имя.
– Джулия. Ее звали Джулия. После ее смерти я и представить себе не мог будущее с кем-то еще. Я видел отдельные ее черты в женщинах, выказывавших ко мне интерес, и это только приносило мне боль. Но с Миной все иначе. Она первая женщина, в которой я вижу лишь ее саму, потому что, когда смотрю на нее, я не ищу в ней Джулию.
Они снова двинулись мимо главного корпуса Лечебницы к новому зданию хирургического госпиталя на Хай-Скул-ярдз. Следом за ними ко входу в анатомический театр направлялась многочисленная группа джентльменов. Похоже, собиралась присутствовать половина медиков города. Сайм будет в восторге.
– Сегодня, похоже, будет полный зал, – послышался знакомый неприятный голос. – Новаторские операции всегда собирают толпу.
Рейвен обернулся и увидел Дункана, который явно собирался к ним присоединиться, хотели они того или нет. Просто превосходно.
– Вам уже случалось наблюдать, как оперирует Сайм? – осведомился Джеймс.