Неожиданно послышался знакомый густой бас.
— Вы что это, черти морские? На вас розыск по Франции объявили, а вы прохлаждаетесь?
«Охотники» повскакали. Пробираясь сквозь кусты, к месту привала вышли бойцы во главе с Иберидзе.
Схватив в объятия Гребных, великан расцеловал его.
— А это что?
— «Крысюк», да еще кусачий…
— А «крыса»?
— Не выдержал встречи…
Перебивая друг друга, участники «охоты» рассказали о результатах последнего рейда. Иберидзе расхохотался:
— Да с кем же вы встретились, черти морские? И не пойму толком…
— Его «фашистородие» язык проглотил, отмалчивается. По всему видно, генерала эсэсовского подбили.
— Владимир Николаевич разберет. Собирайтесь, пошли…
…В этот день, на рассвете, отряд Русина выступил к месту сосредоточения бригады Жардана. Перед выходом из гор отряд расположился на привал. Группа Иберидзе пошла в головной походной заставе.
Появление «охотников» было встречено криками «ура». Гребных путанно докладывал о результате «охоты», а Освальд стоял в кругу: нога выставлена вперед, руки за спиной. Доклад близился к концу. Гребных повел бровями:
— А этот хлюпик так и не назвался… «Инкогнито» фашистское…
— Стойте, стойте! — воскликнул Крезер. — Да ведь это адъютант Зеппа Блашке!
— Да ну-у! — в один голос протянули все, знавшие Блашке…
У Русина замерло сердце: неужели сию секунду судьба сведет их в третий раз с Блашке?
Он медленно поднял голову. Глаза его встретились с глазами Освальда. В бесцветных, под белесыми бровями, полуприкрытых золотушными веками с коротенькими рыжими ресницами, глазах ничего, кроме презрения и наглости.
— Вы адъютант группенфюрера Зеппа Блашке? — тихо спросил Русин.
Освальд подчеркнуто вытянулся, щелкнул каблуками:
— Яволь!
Русин усмехнулся, перевел взгляд на Гребных.
— Давай генерала… Тащи…
Гребных растерялся: только что доложил, как протекала операция, а ему говорят: «давай генерала». Где же взять его?
— Да вы, товарищ командир, что надо, спросите у «крысюка», — нерешительно ответил Гребных.
Неожиданным ударом в пах Освальд сбил партизана, стоящего рядом, растолкал окружающих и сломя голову побежал под горку. Гребных вскинул пистолет.
— Взять живьем! — распорядился Русин. Иберидзе сорвался с места и помчался за беглецом.
С криками: «Стой! Стой! Буду стрелять!» — он настиг беглеца, ударом кулака по голове свалил с ног, моментально подхватил за воротник и со словами: «Ну, ну, вставай» попытался поставить его на ноги. Тело Освальда безжизненно повисло в руке великана, а как только Иберидзе разжал пальцы, — упало.
Иберидзе смущенно посмотрел на бездыханного фашиста и развел руки: