Да, был: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Блашке презрительно фыркнул.

— Благодарю за совет.

Первый день пути прошел спокойно. Дороги Франции ничем не отличались от германских: без крутых поворотов, гладкие, оборудованные указующими и предупреждающими знаками. Здесь населенные пункты война не тронула, и даже, как показалось Блашке, жители в них мало чем отличались от немцев. Только взгляды, провожавшие «Ганомак» с немецкими номерными знаками, были не то презрительные, не то насмешливые.

— Не любят нас французы, — философски заметил адъютант.

— Любовь — понятие спорное, — сквозь зубы процедил Блашке. — Пусть не любят, лишь бы боялись. Горючего у нас достаточно, ночевать будем в Лионе.

Взглянув на спидометр, Блашке убавил скорость, закурил и, попыхивая сигаретой, начал рассказывать о предстоящей встрече со старым товарищем по партии и по первому, еще нелегальному, отряду СС. Незаметно Блашке увлекся и вспомнил несколько пикантных историй из «мюнхенского цикла», случившихся с безбородыми юнцами. После пятнадцатилетней разлуки группен-фюрерам СС будет интересно вспомнить о них.

Считая адъютанта бессловесным придатком к своему чину, Блашке никогда не баловал Освальда беседами на отвлеченные темы. Не спуская с шефа влюбленного взгляда, юнец воспринял разговорчивость Блашке как признак того, что группенфюрер, облачившись в штатское, стал более доступным и, следовательно, с ним можно разговаривать, как с простым смертным.

От этой мысли он повеселел, искренне рассмеялся «анекдоту» с евреем-раввином, пытавшимся отрицать принадлежность к религиозной общине, и развязно сказал:

— Безусловно, встреча двух группенфюреров обещает быть интересной, лишь бы проклятые партизаны не испортили нам настроение. Мы напрасно пренебрегли советом пограничника…

— Мы? — удивленно воскликнул Блашке. — Кто это мы? — Блашке повернулся на сиденье, уничтожающе взглянул на адъютанта и звенящим шепотом огорошил его:

— Освальд, вы дурак! О каких партизанах идет речь?.. «Мы!»… Гм… Бандиты с большой дороги знают, на кого нападать. Они существуют для трусов и мошенников. Не предполагал, что вы, ко всему, трус… Да, трус…

…Руль вырвался из рук Блашке. Освальда отшвырнуло и придавило в угол кузова. Машину занесло в сторону. Она по инерции прокатилась по шоссе и передними колесами влезла в канаву. Блашке ударился лбом о парприз и тут только до него донесся громкий выстрел и пронзила мысль: «партизаны!»

Из рассеченного лба потекла теплая, липкая струйка крови. Блашке торопливо открыл дверцу и вывалился в кювет. Из машины ему под ноги выкатилось несколько гранат. Он подхватил одну, зубами сорвал предохранительный колпачок, на долю секунды выглянул из-за машины, размахнулся и швырнул гранату в кусты, откуда показались два бойца с автоматами в руках.

С силой брошенная граната упала далеко. Прогремел взрыв. С тонким комариным писком разлетелись осколки. Блашке подобрал вторую гранату…

…Как только машина ткнулась в скос кювета, Гребных крикнул: «Есть!» и начал подниматься. Граната, брошенная Блашке, заставила его лечь.

— Э, да ты «крыса» зубастая, — вслух подумал Гребных, моментально перезарядил ПТР и приготовился ждать хоть целые сутки возможности угостить «крысу» пулей. И стоило Зеппу Блашке на какое-то мгновение показаться из-за машины с зажатой в руке для броска гранатой, как Гребных спустил курок… Группенфюрер СС, доверенное лицо Гиммлера, «пожиратель евреев», а попросту «крыса», свалился в придорожную пыль с размозженной головой.

Партизаны бросились к машине. На заднем сиденье, скрючившись за хозяйским чемоданом, посапывал Освальд. Ноги не держали позеленевшего адъютанта. Двое партизан подхватили его и вытащили наружу. Предупредительно подняв руки вверх, адъютант что-то невнятно бормотал.

— Расскажешь, где спросят, — посмеиваясь, сказал боец. — Это что, шофер твой, что ли?

Освальд бессмысленно взглянул на труп шефа, взвизгнул, всеми десятью пальцами вцепился в лицо бойца, неожиданной подножкой свалил его на землю, навалился и зубами впился в плечо. Не сразу сообразив, что произошло, боец барахтался под Освальдом и хрипел:

— Ты что, гад, обалдел? Пусти, говорю!..

Гребных ухватил Освальда за воротник, встряхнул, поставил на ноги и поднес к его лицу увесистый кулак.

— Брось крысиные повадки, а не то, знаешь…

У Освальда отвисла нижняя челюсть. Он закрыл глаза, беспомощно сел и, уткнувшись носом в колени, заревел.

Бойцы обыскали труп Блашке, изъяли документы, раскрыли чемоданы.

— Важная «крыса» была, — сказал Гребных. — Мундир генеральский и полное собрание рукописных сочинений в одиннадцати томах. Жаль, хлопнул его. Он рассказал бы, куда и зачем ехал. Однако, пошли. Чемоданы возьмет «худосочный». Видать, не впервой тягать барскую ношу. Не околеет…

…На этот раз Гребных в поисках «крыс» зашел далеко. На третий день, перед перевалом, за которым лежал лагерь, группа расположилась на отдых. Освальд бережно положил чемоданы на траву и, заложив руки под голову, вытянулся, закрыл глаза…

Как ни старались бойцы установить имя Освальда или фамилию шефа, адъютант молчал. Он безропотно нес чемодан, не отказывался от пищи, не протестовал, когда связывали его на ночь, но на вопросы отвечал презрительной улыбкой…

А бойцам очень хотелось знать, кем был владелец «Ганомака». В документах, конечно, написано, но надо ждать, пока их разберут. Особенно заинтересовали бойцов альбомы с женскими фотографиями. Это были снимки только красивых женщин. Снабженные надписями от руки, они располагались по три на листке.

— Полюбовницы, вернее всего, — предположил Гребных. — Хотя не похоже. Все сто девяносто одним годом датированы.

Портупея и пистолетная кобура, украшенные звездочками и звездами, как конская сбруя у таборного цыгана, вызвали улыбку: «а еще генерал…»