— А чего у тебя за всех душа болит?
Степан долго молчал. Только повернулся, хотел сказать что-то, но раздался крик:
— Татары! Тю!.. Век не видались, в господа бога мать!
И сразу над головами казаков свистнули стрелы и с коротким чмокающим звуком ушли в воду.
— За бугор! — крикнул Фрол, вскакивая.
Казаки послушно кинулись было к ближнему бугру.
— На коней! — остановил Степан. Первым вскочил на коня, заплясал на месте, поджидая других. — Экая дура, Фрол! Век там сидеть, за бугром-то? Скорей!.. Выследили, собаки. Так и знал…
Стрелы сыпались густо. Три-четыре угодили в казаков, те, страшно ругаясь, выдергивали их.
— Закрывайся чем попало! — крикнул Степан. — Потниками, кичимами!.. Крутись ужами!
Татары окружили наверху распадок полукольцом. Сидя на конях, пускали стрелы.
— Эдисаны, твари поганые.
— Шевелись! — торопил Степан. — А то им подмога прискачет. Коней тоже прикрывайте!..
Стрелы, долетавшие до казаков, убийную силу теряли, но ранили больно. Много уж казаков со стоном и матерной бранью выдергивали друг у друга легкие татарские гостинцы. Всхрапывали и шарахались кони… Наконец все были в седлах.
— В россыпь!.. В мах! — коротко, спокойно, скомандовал Степан. — Пошли!..
Казаки понеслись по отлогому распадку вверх.
— К кустам жмись! — кричал атаман. Он летел несколько впереди, отпустив поводья, левой рукой прикрывая себя и морду коня потником из-под седла, в правой сабля.
Эдисанцы подпустили казаков совсем близко, потом повернули коней и поскакали в степь. Казаки сгоряча увлеклись было за татарами, но Степан не велел. Он знал их повадку: утомить на степи погоню, измотать и подвести ее, ошалелую в гонке, под засаду… Наверняка где-нибудь сидел, поджидая, сильный отряд татар.
На Степана чего-то нашел веселый стих.
— Фрол, ты, никак, захворал? То в кусты тебя тянет, то за бугор… Не понос ли уж? Зачем за бугор-то велел?
Фролу неловко было за свой суматошный выкрик; что-то нервничать он стал последнее время, правда. Он молчал.
— Спуститесь за стрелецкими конями, пригоните, — велел атаман. — Да потрусим помаленьку к нашим, а то, чего доброго… — Он не досказал, но было и так ясно: эдисанцы, усилившись, могли вернуться. У них старая вражда с донцами.
Десяток казаков поехали вниз за лошадьми, которых не успели второпях взять.
— Чего ты меня пытал, Фрол? — серьезно спросил Степан, подъехав к Минаеву.
Фрол нахмурился, как бы вспоминая… Больше он не хотел говорить со Степаном ни о чем таком. Рано или поздно, может и теперь уже, тот спросит: «А ты как? Со мной?» И будет тогда Фролу вовсе нехорошо.
— Когда это? — спросил Фрол.
— Даве у воды. Татары как раз помешали.
Фрол не вспомнил.
— Забыл с этими татарами… Из башки вылетело.
Подьячий астраханской приказной палаты Алексей Алексеев громко, внятно вычитывал воеводам:
«Вы пропустили воровских казаков мимо города Астрахани и поставили их в Болдинском устье, выше города; вы их не расспрашивали, не привели к вере, не взяли товаров, принадлежащих шаху и купцу, которые они ограбили на бусе, не учинили разделки с шаховым купцом. Не следовало так отпускать воровских казаков из Астрахани; и если они еще не пропущены, то вы должны призвать Стеньку Разина с товарищами в приказную избу, выговорить им вины их против великого государя и привести их к вере в церкви по чиновной книге, чтоб впредь им не воровать, а потом раздать их всех по московским стрелецким приказам…»