— Читал.
— Ну?.. Сам писал?
— Нет, велел говорить.
— Ну и говори.
— Пять тысяч верных татар… — Татарин растопырил пятерню. — Пять.
— Вижу, не пяль.
— Найдут атамана, где он скажет. Зимой — нет.
Летом.
— Весной. Не летом, весной! Как Волга пройдет.
Татарин подумал.
— Весной?..
— Весной.
— Ага, весной. Я так скажу.
— На Дону бывал? — спросил Степан. — Дорогу найдешь туда?
Татарин закивал головой.
— Были, были…
Степан заговорил негромко:
— Скажи мурзе: по весне подымусь. Куда пойду — не знаю. Зачем пойду — знаю. Он тоже знает. Пусть к весне готовит своих воинов. Куда прийти, я скажу. Пусть слово его будет твердым, как… вот эта сабля вот. — Степан отстегнул дорогую саблю и отдал татарину. — Пусть помнит меня. Я дружбу тоже помню.
— Карасе, — по-русски сказал татарин.
— Как ехали? — спросил Степан. Тоже по-русски.
— Той сторона. — Татарин показал на левый, луговой берег.
— Переплывали на конях?
— Кони, кони.
— Где?
— Там! Вольгым савернул — так…
— Где островов много?
Татарин закивал.
— Ладно. Микишка! — позвал Степан казака. — Передай Черноярцу: татар накормить, напоить… рухляди надавать и отправить.
— Опять ведь нехорошо делаешь, атаман, — забылся и сказал с укором Леонтий. — Татарву на кой-то с собой подбиваешь. А уговор был…
— Ты по-татарски знаешь? — живо спросил Степан.