8. Поместной Приказ. А в нем сидит околничей, да думной дьяк, да два дьяка. А ведомо в том Приказе всего Московского государства земля, и что кому дано поместья и вотчин, или кто у кого вотчину купит, и кому вновь что дадут — указ и записные книги в том Приказе. А доход в тот Приказ бывает — пошлины с продажных вотчин и с новых поместных дачь, с четвертей. И того доходу придет в год негораздо по болшому: рублев тысечи по полторы и по две. И бывает тем денгам росход на приказные покупки и подьячим на жалованье.
Вопрос. Что есть поместья, и вотчины, и земли?
Ответ. Будет которой боярин, или околничей и думной и ближней человек, или столник и иные служилые чины дослужатся поместья, и поместья им по их челобитью или без челобитья будут даны, жилые или пустые, после умерших сородичей своих, или после чюжих людей, после которых людей не останется на их поместья наследия, или ис царских земель, жилое ж и пустое, или рыбные и лесные угодья, и бортные ухожеи, и бобровые гоны, и звериные ловы, и сенные покосы, или что-нибудь, о чем они бьют челом, — по их живот, и по них женам их и детем, и внучатам. И по смерти их дано будет, кто останетца — жена, или дети, и братья, и племянники; и розделено будет по указу: женам, вдовам и девкам — на прожиток, а сыновьям — вечное; и что останется за роздачею, и то отдано будет в чюжей род челобитчиком. И то поместье, кому будет дано за службу, и после его жене и детем или кому-нибудь, никому им того поместья не продати, и не заложити, и в монастырь и к церкве по душе не отдавати. А будет кто с кем похочет меняти поместье на поместье или поместье на вотчину, и им меж себя меняти волно, жилое на пустое, и пустое на жилое, и ровное на ровное, по челобитью; и тое их мену запишут в книги впредь для ведомости и для спору. И кто выменяет поместье на вотчину, и ему то поместье в вотчину, а после того ему водно и продать, и заложить. А тому, кто выменяет вотчину на поместье, продати и заложити тое вотчины не водно, потому что за то его поместье, которое променяет, та вотчина будет поместная земля. А даются ис тех выморочных поместий матерем и детем их, девкам и вдовам, на прожиток, по их живот, по указу, как о том писано в Уложенной книге; а детем же, сыновьям, даются те поместья вечно, по окладом их. А как те их жены или дочери выдут замуж, и за теми их мужьями те прожиточные поместья записывают вовеки, будет будут дети; а будет детей не будет, а те их жены помрут бездетны, и у них те поместья емлют назад и отдают сродственником, чьи те поместья исстари были, или иному.
Вотчинная земля. Как в прошлых давных годех земля жилая и пустая роздавана и розверстывана в поместья бояром, и околничим, и думным и ближним людем, и столником, и стряпчим, и иных чинов служилым людем, и давана за службы в вотчины, и что за теми поместьи оста лося жилых и пустых мест залишком, и те земли даваны за службы и продаваны в вотчину всяких чинов служивым людем. И кто те земли купил, и ему волно потомуж продати, и заложити, и в приданых за дочерми отдавати. А будет кому дано поместье, а после того он учнет бити челом, чтоб ему то поместье продано было ему ж в вотчину, и ему то поместье ис царские казны продадут в вотчину, а денги на царя возмут, по указу; и то поместье ему потомуж волно продать и заложить. И по такому описанию рознится поместье с вотчиною, а вотчина с поместьем. А у которых людей по смерти их на те купленые вотчины не останется наследия и роду, и те вотчины возмут на царя и отдадут за службы в поместье иным людем; а по смерти его дают денги за ту вотчину ис царские казны на поминание души по монастырем и по церквам, чего та вотчина стоила.
<…>.
Бояром, околничим, и думным и ближним людем, и столником, и стряпчим, и дворяном, и дьяком, и детем боярским, и дворовым людем, и стремянным конюхом, и переводчиком, и подьячим, и толмачем, и соколником, и казаком денежные и поместные оклады, первое верстание: бояром, и околничим, и думным людем денежной оклад — по 200 рублев человеку, поместного — по 1000 чети; столником — по 100 рублев; стряпчим — по 80 рублев; дворяном московским и городовым и дьяком — по 80, и по 70, и по 60, и по 50 рублев человеку; дворяном же городовым, середней и меншой статье, и детем боярским, и иным вышеписанным чинам — по 50, и по 45, и по 40, и по 35, и по 30, и по 25, и по 20, и по 15, и по 10, и по 8, и по 7, и по 6 рублев человеку на год, смотря человека по чину и по чести. А поместной оклад бывает им, всем чином, против денег с рубля по 5 четвертей в поле, а в двух по тому ж; и к тем их поместному и денежному окладу за службы бывает придача, смотря по службе. И теми поместными оклады верстают их: у кого есть отцовские или сродничьи поместья, и им даются, а у кого нет и ис царских земель дать нечего, и те люди дожидаются выморочных поместей, после кого останетца за роздачею; а иные бьют челом в поместье о лесах, и о диких полях, и о рыбных ловлях, и им по их челобитью даются же. А денежной оклад всем тем вышеписанным чинам поставлен для того: когда кому бывает служба посолская и воинская и иные посылки, и им жалованье дается по окладом их; а когда служеб и посылок не бывает, и им жалованья годового не дается, а живут с поместей своих и с вотчин. А бояром, и думным людем, и дьяком, и дворовым людем, и подьячим, и стремянным и иным конюхом, и царицыным детем боярским, и соколником, и истопником жалованье денежное дается ежегодь, потому что они всегда при царском дворе у служеб.
9. Приказ Болшие Казны. А ведает тот Приказ боярин тот же, что и Стрелецкой Приказ ведает, а с ним товарыщ, думной дворянин, да два или три диака. И в том Приказе ведомы гости, и гостиная и суконная сотня, и серебряного дела мастеры, и многих городов торговые люди. И собирают з гостей и с торговых людей, и которые городы ведомы в том Приказе, и тех городов с крестьян и з бобылей, тягло, и подати, и откупы, и иные поборы ежегодь. И соберется тех доходов с 300 000 рублев. А выдают те денги на всякие ж росходы, где доведетца.
Да в том же Приказе ведом Денежной двор, а в нем сидит для досмотру денежного дела дворянин да дьяк. А делают денги серебряные мелкие: копейки, на одной стороне царь на коне, а на другой стороне подпись: «царь и великий князь», имя царское и титла самая короткая; денги, половина копеек, на одной стороне человек на коне с саблею, на другой подпись царская, такая ж, что и на копейках; полушки, четвертая доля копеек, денег половина, на одной стороне голубь, а на другой написано «царь», из ефимочного серебра, ежегодь. А привозят ефимки и серебро, прутовое и тянутое, к Архангелскому городу из Галанской земли, и из Венеции, и из Любка, и из Амбурка. А покупают они на те ефимки всякие товары ис царские казны или серебро ж меняют на всякие товары. А берут те ефимки у них за товары и серебро против ефимков по четыре гривны и по 14 алтын ефимок, а товары царские ставят дорогою ценою. И ис тех ефимков или ис серебра в серебряных денгах царю бывает прибыль великая, потому что ефимки и серебро приходит дешевою ценою, а в деле Московских денег выходит из ефимка по двадцати по одному алтыну по две денги, и от всякого ефимка прибыли царю по 7 алтын по 2 денги и по осми алтын. Также и пошлину у Архангелского города и в ыных порубежных городех емлют с чюжеземцов ефимками ж по такой же малой цене.
А денежных мастеров для того дела берут из волных и ис торговых людей, кто похочет, с поруками и за верою и крестным целованием, что им, будучи у царского дела, не воровать серебра и денег не красть, и в серебро меди и олова и иного ничего не примешивать, и в домех своих воровских денег не делати никаких, и чеканов не красть, и воровски под чеканы не подрезыватися. А будет тех денежных мастеров — чеканщиков, подметчиков, резалшиков, тянулшиков, отжигалшиков — с 200 человек. А как они для денежного дела ходят на двор или з двора, и их осматривают донага, чтоб они не приносили меди, и олова, и свинцу или з двора чего не снесли. А будет сыщется, что они делали на царском дворе или у себя в домех воровством денги или под чеканы подделывались и те воровские чеканы продавали на сторону иным людем, и таким по сыску бывают пытки: многажды ли воровали, и кому что продавали, и с кем о том сопча умышляли. И на кого с пыток скажут, и тех всех потомуж сыскав и пытав накрепко, будет винятся, чинят наказание. Таким же обычаем бывает указ всем сребряного дела мастером, которые учнут в золото или в серебро мешати медь, и олово, и свинец.
А в Московском государстве золота и серебра не родится, хотя в крониках пишут, что Руская земля на золото и серебро урожайная, однако сыскати не могут, а когда и сыщут, и то малое, и к такому делу Московские люди не промышлены. А иных государств люди те места, где родится золото и серебро, сыскали б, а не хотят к тому делу пристать для того, что много потеряют на завод денег, а как они свой разум окажут, и потом их ни во что промысл и завод поставят и от дела отлучат.
Русские монеты и лавка.
Да в прошлых годех, как учинилося у Московского царя с Полским Яном Казимиром королем недружба и война, а потом и с королевским величеством Свейским, и за продолжением Полские войны, и для пополнения казны, и для носпешения ратным людем на жалованье деланы денги: рублевики серебряные, величиною против Любского; четверти рублевые, весом 5 алтын 2 денги; на ефимках Любских кладены печати царские, и отдаваны те ефимки ис царские казны по полной цене, по 21 алтыну по 2 денги, а не против того, как иманы в царскую казну и как преж сего хаживали в рядех. И в царскую казну назад и в рядех за всякие товары имали те ефимки, и рублевики, и четверти по установленной цене. А кому лучилося платить в царскую казну денги ефимками ж Любскими, а царских печатей на тех ефимках не было, и у них те ефимки имали по 4 гривны.
Да в то ж время делали денги — полтинники медные сь ефимок. И крестьяне, увидев такие в одну пору худые деланые денги, неровные и смешаные, не почали в городы возить сена, и дров, и сьестных запасов, и почала быть от тех денег на всякие товары дороговь великая. А служилым людем царское жалованье давано полное, а они покупали всякие запасы, и харчь, и товары вдвое ценою, и от того у них в году жалованья не доставало, и скудость почала быть болшая. Хотя о тех денгах был указ жестокой и казни, чтоб для них товаров и запасов никаких ценою не подвышали, однако на то не смотрили. И видя царь, что в тех денгах не учало быти прибыли, а смута почала быть болшая, велел на Москве, и в Новегороде, и во Пскове, а потом и в Куконаузе, делати на дворех своих денги медные — алтынники, грошевики, копейки против старых серебряных копеек, и от тех денег меж крестьян потомуж была смута; и те прежние депги, и алтынники, и грошевики велел царь принимати в казну и переделывать в мелкие копейки. И деланы после того денги медные ж мелкие, и ходили те мелкие денги многое время с серебряными заровно; и возлюбили те денги всем государством, что всякие люди их за товары принимали и выдавали. И в скором времени на Москве и в городех объявилися в тех медных денгах многие воровские, и тех людей хватали и пытали всячески, где они те денги имали; и они в денежном воровстве не винились, а сказывали, что от людей имали в денгах, не знаючи. И потом почали домышлятися на денежных мастеров, и на серебряников, и на котелников, и на оловянищников, и на иных людей, потому что до того времяни, как еще медных денег не было, и в то время жили они небогатым обычаем, а при медных денгах испоставили себе дворы, каменные и деревяные, и платье себе и женам поделали з боярского обычая, также и в рядех всякие товары и сосуды серебряные и сьестные запасы почали покупать дорогою ценою, не жалея денег. И их, подсматривая, хватали, и воровские денги их дела у них вынимали. Также и в домех своих делали денги в погребах, тайным обычаем, ночью. И у них, подслушивая, те воровские денги и чеканы, чем делали, вынимали и их, хватая, пытали ж. И с пыток те люди винилися и сказывали, что они денег своего дела выдали на всякие покупки немалое число и, чеканы делав, продавали многим людем посадцким, и попом, и чернцом, и крестьяном, и нищим; и тех людей, кому продавали, указывали, а иных не знали. И тех людей по их скаске потому ж имали и пытали, и они вини-лися ж; и кто до чего довелся, казнили смертною казнью, а домы их и животы имали на царя безденежно. Однако те люди на такие великие мучения и смерти и разорения не смотрили, делали такие воровские денги аж до скончания тех денег; и мало кто ис таких воров не пойман и не казнен. И которые воры были люди богатые, и они от своих бед откупались, давали на Москве посулы болшие боярину, царскому тестю Илье Даниловичю Милославскому, да думному дворянину Матюшкину, за которым была прежнего царя царицына родная сестра, да дьяком, а в городех посулы ж воеводам и приказным людем; и они для тех посулов тем вором помогали и из бед избавливали.
Также на Москве и в городех на денежных дворех учинены были верные головы и целовальники для досмотру, и приему, и росходу меди и денег, из гостей и ис торговых людей, люди честные и пожиточные. Возмутил их разум диавол, что еще несовершенно богати, покупали медь на Москве и в Свейском государстве, и привозили на денежные дворы с царскою медью вместе, и велели делать денги, и зделав, свозили з денежного двора с царскими денгами вместе, и царские денги в казну отдавали, а свои к себе отвозили. И на них о том доводили стрелцы, и денежные мастера, и те люди, кто видел, как к ним отвозили. И по тому их доводу тех людей всех пытали, и они винилися ж и сказывали с пыток, что со многих людей, воров, тесть ево царской, боярин, да думной дворянин, и дьяки, и подьячие имали посулы болшие и от бед и от смертей избавливали, и потому, надеясь, и они воровали, и в вине их волен государь. И тех дьяков и подьячих допрашивали у пыток, порознь; и они и не пытаны о посулех винилися, что имали з боярином и з думным человеком вместе. И на того боярина царь был долгое время гневен, а думного человека отставили прочь от Приказу, а казни им не учинили никакой. А дьяком, и подьячим, и головам, и целовальником, и денежным вором учинили казни. И тех воров товарыщи, видя, что тому боярину и думному человеку за их воровство не учинено ничего, умыслили написать на того боярина и на иных трех воровские листки, чем бы их известь и учинить в Москве смуту для грабежу домов, как и преж сего бывало, бутто те бояре ссылаются листами с Полским королем, хотя Московское государство погубить и поддать Полскому королю. И те воровские листы прибили в ночи на многих местах по воротам и по стенам. А царь в то время был в походе со всем своим домом, и с ним бояре и думные и ближние люди, в селе Коломенском, от Москвы 7 верст.
И наутрее всякого чину люди, идучи в город, те писма чли и взяли к себе. И пришед на площадь, к Лобному месту, у рядов, стали те писма честь вслух всем людем. И собралось к тому месту всякого чину людей множество, и умыслили итти в город к царю, и просити тех бояр, чтоб царь выдал их головою на убиение. И уведали, что царя на Москве нет, и они, скопяся все вместе, тысеч с пять, пошли к царю в поход. А с Москвы в то время бояре послали к царю с вестью, что на Москве учинилась смута и почали домы грабить. А в то время царь был в церкве у обедни, празновали день рождения дочери его царской. И увидел царь из церкви: идут к нему в село и на двор многие люди, без ружья, с криком и с шумом. И видя царь тех людей злой умысл, которых они бояр у него спрашивали, велел им сохранитися у царицы и у царевен, а сам почал дослушивать обедни. А царица в то время, и царевичи, и царевны, запершися, сидели в хоромех в великом страху и в боязни. И как те люди пришли, и били челом царю о сыску изменников, и просили у него тех бояр на убиение, и царь их уговаривал тихим обычаем, чтоб они возвратилися и шли назад к Москве, а он, царь, кой час отслушает обедни, будет к Москве и в том деле учинит сыск и указ. И те люди говорили царю и держали его за платье, за пуговицы: «чему де верить?» И царь обещался им богом и дал им на своем слове руку, и один человек ис тех людей с царем бил по рукам, и пошли к Москве все. А царь им за то не велел чинить ничего, хотя и было кем противитися.
И послал царь к Москве ближнего своего боярина князя Ивана Ондреевича Хованского и велел на Москве уговаривать, чтоб они смуты не чинили и домов ничьих не грабили; а которые листы объявилися писаны о измене, на бояр и думных людей, приедет он, царь, сам для сыску того ж дни. И как Хованской, приехав, почал всем людем говорить, и ис тех людей многие отвещали: «что де ты, Хованской, человек доброй», и службы его к царю против Полского короля есть много, и им до него дела нет, по чтоб им царь выдал головою изменников бояр, которых они просят. И Хованской, говоря с ними, поехал к царю.
А на Москве в то время грабили дом одного гостя, Василья Шорина, которой собирал со всего Московского государства пятую денгу. И сын того гостя, лет в 15, пострашась убийства, скиня с себя дорогое платье, вздел крестьянское и побежал с Москвы в телеге. И те воры, которые грабили дворы, поймав его, повели в город и научили говорить, чтоб он сказывал, что отец его побежал в Полшу вчерашияго дня з боярскими листами. И приведчи в город, собралося их, воров, болши 5000 человек, и пошли из Москвы с тем Шориновым сыном к царю в поход. А которые люди грабили отца его дом, послали бояре приказ стрелцов и велели их сечь, и ловить, и водить с поличным в город, и наловили тех грабелшиков болши 200 человек; и от того унялся грабеж. А как те люди с Шориновым сыном из Москвы вышли, и бояре Москву велели запереть по всем воротам кругом, чтоб никого не пустили в город и из города, и послали к царю все приказы стрелцов и солдатов надворной полк, с 3000 человек, со всею службою.
И как те злые люди, которые от царя шли к Москве, встретились с теми людми, которые шли к царю с Шориновым сыном, собрався вместе, пошли к царю. А пришед к царю на двор силно, и привели того Шоринова сына перед царя. А царь в то время садился на лошадь, хотел ехать к Москве, и спрашивал того малого, и он ему, бояся тех людей, по приказу их сказывал, что отец его побежал в Полшу з боярскими листами, и царь велел его отдать за вахту. И они по тем ево парневым словам почали у царя просить для убийства бояр, и царь отговаривался, что он для сыску того дела едет к Москве сам. И они учали царю говорить сердито и невежливо, з грозами: будет он добром им тех бояр не отдаст, и они у него учнут имати сами, по своему обычаю. Царь, видя их злой умысл, что пришли не по добро и говорят невежливо, з грозами, и проведав, что стрелцы к нему на помочь в село пришли, закричал и велел столником, и стряпчим, и дворяном, и жилцом, и стрелцом, и людем боярским, которые при нем были, тех людей бити и рубити до смерти и живых ловити. И как их почали бить, и сечь, и ловить, а им было противитися не уметь, потому что в руках у них не было ничего ни у кого, почали бегать и топитися в Москву реку, и потопилося их в реке болши 100 человек, а пересечено и переловлено болши 7000 человек, а иные розбежались.
И того ж дни около того села повесили со 150 человек, а досталным всем был указ, пытали и жгли, и по сыску за вину отсекали руки и ноги, и у рук и у ног палцы, а иных, бив кнутьем, и клали на лице на правой стороне признаки, розжегши железо накрасно, а поставлено на том железе «буки», то есть бунтовщик, чтоб был до веку признатен. И чиня им наказания, розослали всех в далние городы — в Казань, и в Астарахань, и на Терки, и в Сибирь, на вечное житье; и после их по скаскам их где кто жил и чей кто ни был, и жен их и детей пото-муж за ними розослали. А иным пущим вором того ж дни, в ночи, учинен указ: завязав руки назад, посадя в болшие суды, потопили в Москве реке. А которые люди пришли в то село для челобитья дел своих до того смутного времени, и люди их знали, и челобитные их сыскались, и таких уволнили. А те все, которые казнены, и потоплены, и розосланы, не все были воры, а прямых воров болши не было, что с 200 человек. И те невинные люди пошли за теми ворами смотрить, что они, будучи у царя, в своем деле учинят, а ворам на такое множество людей надежно было говорить и чинить, что хотели, и от того все погинули, виноватой и правой.
А были в том смятении люди торговые, и их дети, и рейтары, и хлебники, и мясники, и пирожники, и деревенские, и гулящие, и боярские люди, а Поляков и иных иноземцев, хотя на Москве множество живет, не сыскано в том деле ни единаго человека, кроме Руских.
И на другой день приехал царь к Москве, и тех воров, которые грабили домы, велел повесить по всей Москве у ворот, человек по 5 и по 4, а досталным был указ таков же, что и иным. А гости и добрые торговые люди к тем вором не пристал ни один человек, еще на тех воров и помогали, и от царя им было похваление. А столником, и стряпчим, и дворяном, и жилцом, и началным и дворовым людем, и подьячим за их службу, что они против тех воров стояли и здоровье царское оберегали давано ис царские казны жалованье: на платье камки, и атласы, и тафты, да по паре соболей, да по вершку бархатному, смотря по человеку, да к денежному и к поместному окладу придача; а стрелцом и людем боярским давано по киндяку, по вершку шапошному суконному, денег по 3 и по 2 рубли. А гостя, которого дом розграбили, пожаловал царь, не велел с него имать пятые денги, а довелось было с него взять болши 15 000 Рублев, и сына ево ему отдали назад, потому что был невинен; а сам отец в то время от убойства ухоронился в Вышегороде, на боярском Черкаского дворе. И после того царь велел по всей Москве и в городех у всяких людей имати писма, которые умели писать, и складывали те писма с теми воровскими писмами; и не сыскалось против того воровского писма ни одно писмо.
И видя царь, что в денгах почало быть воровство великое и много кровопролития учинилося, а те медные денги год от году подешевели, сперва ходили рубль против рубля, а потом почали ходить по 2, и по 3, и по 4, и по 5, и по 6, и по 7, и по 10, и по 15, и по 17 рублев медных денег за серебряной рубль, а с торговых людей и с крестьян десятую и пятую денгу имали в казну серебряными денгами, а ратным людем давали жалованье медными денгами, против того как преж сего давано серебряными, и в государстве серебряными денгами учала быть скудость, а на медные все было дорого, и многие помирали з голоду. И умысля царь, чтоб еще чего меж людми о денгах не учинилося, велел те медные денги отставить, и не торговать, и приносить те медные денги в свою царскую казну на Москве и в городех; и за рубль медных денег положено было платить серебряными по 10 денег.
А кто медных денег не похочет давать в царскую казну, и тем денги велено сливать и переделывать в котлы и во что кто хочет. А кто учнет те медные денги держати денгами, и им учинен был заказ под смертною казнью, потому чтоб тех денег не посеребривали и не белили и с серебряными денгами не мешали; и те денги убогие люди переменивали, а богатые сливали. Также ис царские казны ратным людем почали давать жалованье годовое и кормовые денги серебряными. И от того тем денгам учинилось в торговле скончание.
А людей за те денги, как они ходили, за их воровство, что они делали и чинили смуту, казнено в те годы смертною казнью болши 7000 человек, <…> и ссыланы в сылки, и домы их и животы иманы на царя — болши 15 000 человек, Московских и городовых и уездных всяких чинов людей. И много от того погибло честных, и знатных, и богатых людей. Да от того ж смутного времяни, как приходили воровские люди к царю и учинилася смута и кроворозлитие, царица, от великого страху испужався, лежала в болезни болши году.
Да в том же Приказе ведомо железного дела завод, от Москвы 90 верст, под городом Тулою: и делают железо, и пушки, и ядра льют про царя. И те пушки и ядра посылаются по всем городом, а железо, которое остаетца от мушкетного и всякого царского дела, продают всяких чинов людем.
И то железо в деле ставится жестоко, не таково мяхко, как Свейское. А для чего понадобитца царю Свейское железо, и то железо покупают у торговых людей. А у промыслу того железного дела бывают иных государств люди, а работники — того города торговые люди и нанятые.
10. Большой Приход. А в нем сидит околничей да два дьяка. А доходы бывают в тот Приказ: на Москве и с иных городов с лавок, и з гостиных дворов, и с погребов, и с меры, чем всякие товары и питья меряют, также и таможенные пошлины, и мыто, и перевоз, и мостовщина; и соберется тое казны в год болши 500 000 рублев. А куды той казне бывает росход, и то написано ниже сего:
Как бывают окрестных государств послы на Москве, также и Греческие власти, и Персидцкие и Греческие купетцкие люди, и им покупаетца всякой корм, хлеб и мяса, и конской корм, сено и овес, и дрова, и даетца денгами; кормовым иноземцом и их женам, вдовам, и дочерям, девицам, и переводчиком, и толмачем, и Черкасом, Запорожским казаком и Донским поденной корм, по указу; московским послом, и посланником, и гонцом, как их посылают в ыные государства, жалованье в дорогу, и кому что вновь велят даты; на всякие судовые заводы, которые ходят по Москве реке и по Волге для хлебного, и рыбного, и соляного, и иного товарного промыслу; на товарную покупку, которую покупают и отвозят и продают у Архангелского города; на жалованье того Приказу подьячим, и работником судовым, и которые на соляном царском дворе.
11. Пушкарской Приказ. А в том Приказе сидит боярин да два дьяка. А ведомы в том Приказе пушечные дворы, Московские и городовые, и казна, и пушкари, и всякие пушечные запасы и зборы. А городы в том Приказе ведомы неболшие, и собирается денег в год с пол-3000 рублев, А берут денги на строения и на заводы ис Приказу Болшие Казны. И будет пушкарей, и затинщиков, и мастеровых всяких людей с 600 человек на Москве, кроме городовых. А на строение пушечное медь привозят от Архангелского города и из Свейского государства, а иные пушки подряжаются делать Галанцы, и Любченя, и Амбурцы и привозят к Архангелскому городу. А для порохового строения учинены на Москве и в иных местех дворы и мелницы; а мастера у того дела бывают иных государств и Руские люди, а работники — Руские ж люди.