В лунном свете ее лицо казалось бледным. Хотя ночь была теплой, Джейн набросила на плечи шаль.
— Я не устала, — отозвалась она.
Кучер натянул вожжи, и Джонни откинулся на сиденье. Он посмотрел на небо, усеянное мерцающими звездами, и закинул руки за голову.
— Когда картина будет окончена, Дженни, — сказал он, — перед нами откроется широкая дорога. Тогда нас уже никто не остановит.
Он почувствовал, как она шевельнулась рядом с ним.
— Джонни, — сказала она.
— Да, Джейн? — Он продолжал смотреть на звезды.
— Это единственное, о чем ты думаешь? Я имею в виду конец съемок.
Он с удивлением посмотрел на нее.
— О чем ты?
Она, не мигая, глядела на него. Ее широко раскрытые глаза мерцали в лунном свете. Голос был тихим.
— Кроме кино существуют и другие вещи.
Он потянулся с улыбкой.
— Для меня — нет.
Она отвернулась и стала смотреть в сторону.
— Некоторые и кино занимаются, и для другого находят время.
Одной рукой он обнял ее, а другой повернул ее лицо к себе. Посмотрев так секунду, он поцеловал ее. Она пылко обняла его, но вскоре ее объятия ослабли.
— Ты это имела в виду, Джейн? — мягко спросил он.
Некоторое время она молчала, затем тихо ответила.
— Лучше бы ты не делал этого, Джонни.
На лице Джонни было написано удивление.
— Но почему же, крошка? — спросил он. — Ведь ты это имела в виду?
Она снова не мигая смотрела на него.
— Это, да не совсем. Одно дело — поцелуи, а другое, что за ними стоит. Я жалею, что разрешила поцеловать себя, потому что вижу, за этим ничего нет. У тебя внутри, Джонни, вместо души одно кино.
Объединение занимало все двенадцать этажей огромного здания на Двадцать Третьей улице. Руководство располагалось на седьмом этаже, куда и поднялись на лифте Питер с Джонни. Навстречу им вышла молодая девушка.
— Кого бы вы хотели увидеть? — спросила она.
— Мистера Сигала, — ответил Джонни. — Мы — мистер Эйдж и мистер Кесслер — хотели бы с ним поговорить. Он назначил нам встречу.
— Присядьте, пожалуйста, — предложила секретарша, указывая на удобный диван у стены. — Сейчас посмотрю, свободен ли мистер Сигал.
Джонни и Питер уселись. Дверь в конце коридора была открыта, и за ней виднелось огромное помещение, где за столами напряженно работали десятки мужчин и женщин.
— Дело у них поставлено на широкую ногу, — прошептал Джонни.