От Джонни не ускользнул этот безмолвный диалог. Он стоял, молча разглядывая Крейга. Несомненно, это был выдающийся актер, но тщеславие прямо-таки выпирало из него, и это было понятно. Он молод, не больше двадцати пяти лет, прикинул Джонни; привлекательный, стройный. «Его длинные вьющиеся волосы прекрасно будут смотреться на экране», — подумал он.
Крейг повернулся к Джонни, с интересом разглядывая его. «Да он же еще моложе меня! — удивленно подумал он. — И уже вице-президент этой киношной компании!» Но, продолжая разглядывать Джонни, он увидел и другие черты, отличавшие того от простых смертных. Актер должен уметь приглядываться к людям, чтобы потом воплощать их черты в своих образах. Мягко очерченные губы Джонни были решительно сжаты. Глядя на подбородок, можно сделать вывод, что это человек волевой и агрессивный, умеющий, однако, сдерживать свои эмоции, но больше всего Крейга поразили глаза Джонни — они были темно-синего цвета, а в глубине их бушевало пламя. «Идеалист», — подумал Крейг.
— Ты голоден, Уоррен? — спросил Шарп своим высоким голосом.
Крейг пожал плечами.
— Можно и поесть, — спокойно сказал он, как будто еда не имела для него никакого значения, и, повернувшись к Джонни, добавил: — Работа на сцене совершенно выматывает!
Джонни понимающе улыбнулся.
— Еще бы, мистер Крейг.
Крейгу понравился его голос.
— Не будем так официальны. Меня зовут Уоррен.
— Называйте меня Джонни, — послышалось в ответ.
Они пожали друг другу руки, и Сэм Шарп довольно улыбнулся про себя — похоже, его комиссионные никуда не денутся…
Крейг грел в ладонях бокал с бренди. Несмотря на заверения, что не голоден, он быстро расправился с отбивной и теперь был готов к разговору.
— Как я понял, вы связаны с кинематографом, Джонни? — начал он.
Джонни кивнул в ответ.
— Сэм говорил мне, что вы собираетесь снять фильм по «Бандиту»?
— Правильно, — подтвердил Джонни. — И мы бы хотели, чтобы вы сыграли там главную роль, ведь, кроме вас, с ней никому не справиться. — Джонни считал, что лесть не повредит.
Крейгу это понравилось. Он утвердительно кивнул головой.
— Но ведь вы — киношники, — сказал он высокомерно. — Всего лишь киношники.
Джонни посмотрел на него.
— Кинематограф развивается, Уоррен. Сейчас люди, обладающие таким талантом, как вы, могут полнее выразить себя на экране, чем на сцене.
Крейг отхлебнул бренди.
— Я не согласен, Джонни, — возразил он с улыбкой. — Однажды я зашел в этот ваш никельодеон, и ужас, что я там увидел! По замыслу это была комедия, но мне было совсем не смешно, — одного коротышку там преследовал толстый полицейский, каждую минуту они спотыкались и падали. — Крейг покачал головой. — Извини, старик, но я не мог высидеть до конца.
Джонни расхохотался. Заметив, что бокал в руках Уоррена пуст, он сделал знак официанту наполнить его.
— Неужели ты думаешь, что мы будем снимать «Бандита» таким же образом? — Он тоже с легкостью перешел на ты, а интонацией он постарался выразить удивление, что Крейгу могла прийти в голову подобная мысль. — Послушай, Уоррен, прежде всего это будет абсолютно другая картина, она будет длиться не двадцать минут, а больше часа. Мы там будем использовать один прием, который появился совсем недавно, называется — крупный план.
Джонни увидел на лице Крейга непонимание.
— Эту штуку придумал один парень по фамилии Гриффит. Вот в чем она заключается: скажем, снимаем мы большую сцену, например, ту, где ты с девушкой в саду. Помнишь, как ты смотришь на нее? На твоем лице написана любовь к ней, хотя ты и молчишь как рыба. На экране все это будет выглядеть чудесно. Камера в этот момент будет снимать только твое лицо, и именно твое лицо увидят зрители. Любой оттенок каждого выражения, которые ты так искусно можешь изобразить на своем лице, увидят зрители, все зрители, а не только те, что сидят в первом ряду партера.
Крейга это заинтересовало.
— Ты имеешь в виду, что в кадре окажусь я один?
Джонни кивнул головой.
— И это еще не все. Ты почти не будешь сходить с экрана, а то как же иначе?