— Ничего он мне не должен, — сказала она категорически. — Я живу совсем по другим правилам: я взрослая девица, и я не делаю ничего, чего я не хотела бы делать.
— Ты можешь хотя бы прийти ко мне в офис завтра утром? Я попытаюсь объяснить тебе, как все это важно!
— В одиннадцать тебя устроит?
— Хорошо, — сказал он. — Я рад, что ты чувствуешь себя лучше.
— Я тоже рада, — сказала она.
В трубке щелкнуло, и она положила ее. Вздохнула. Нет, он был все-таки хорошим агентом, но жил в древнем мире и, соответственно, с юмором у него не все в порядке. Анджела сидела на кушетке и читала рекламный журнал.
— Что сказал доктор? — спросила она.
— Что мне лучше. Словом, завтра я могу выйти.
— Вот и хорошо, — сказала Анджела. — Ты хочешь обедать?
Джери-Ли пожала плечами.
— Может быть, вырезку? Или цыпленка? — спросила Анджела. — На всякий случай я достала из морозильника и то, и другое.
— Вырезку, — сказала Джери-Ли без, всяких сомнений. — Мне нужно набраться сил.
Анджела поднялась и пошла на кухню.
— Тогда я начинаю готовить, — крикнула она. — Будет еще салат и картофельная соломка в масле по-французски.
— И мы откроем бутылочку красного вина, — сказала Джери-Ли. — Хорошее вино. Шамбертен, то, что ты мне подарила. Я сохранила ее специально для такого вечера.
— А ты не забыла? — спросила Анджела.
— Не забыла.
— Свечи поставим? — спросила Анджела.
— Пойдет. Я скручу пару самокруток. Одну мы выкурим до обеда, другую после, перед тем как лечь спать.
Анджела продолжала улыбаться, и голос ее звучгл радостно и легко, когда она сказала:
— Совсем как в добрые старые времена.
Джери-Ли грустно посмотрела ей вслед, когда та уходила на кухню.
Все-таки есть в ней что-то очень трогательное...
Добрые старые времена... Только очень молодое существо может так думать. Или очень старый человек. Нет такого понятия — добрые старые времена. Есть только хорошее время и плохое время. И иногда хорошее приходит одновременно с плохим, а в другой раз плохое приходит вместе с хорошим. Все зависит от того, что творится в данный момент у вас в мыслях, в каком времени вы себя сами ощущаете — в хорошем или плохом.
Вот, к примеру, время, когда Джери-Ли превратилась в Джейн Рэндолф, и время, когда Джейн Рэндолф верну лась в эту жизнь и снова стала Джери-Ли Рэндол. Какое из них было хорошим, а какое плохим? Она не знала какое. Но, в любом случае, это не были «старые времена». Все произошло не так уж и давно.
Глава 11
Янтарный раскаленный глаз софита над крохотной сценой, на которой она танцевала, слепил ее, и поэтому все, что происходило в зале, было как бы затянуто желтоватым туманом. Яростные, ядовитые звуки рока заглушали голоса сидящих за столиками. Ее тело, вызолоченное светом софита, лоснилось от пота, струйки его сбегали по обнаженной груди. Она судорожно вдыхала воздух, растянув губы в заученной улыбке. Нарастало утомление.
Спина и ноги болели. Даже груди ныли от противоестественных вращательных движений.
Наконец музыка умолкла, но она еще мгновение стояла на сцене, словно не понимая, что с ней. Потом вскинула руки над головой в традиционном приветствии танцоров клуба «Гоу-Гоу» и поклонилась. Во время глубокого поклона зрители получили последнюю возможность полюбоваться безупречной формой ее груди, и затем янтарный раскаленный глаз софита под потолком сцены погас.
Она посмотрела с вызовом на мужчин, стоящих у бара, — они отводили глаза в сторону. Аплодисментов не было, только загудел бесконечный ровный прибой разговоров. Она опустила руки, спустилась со сцены и прошла за крохотный занавес.