— Ты проснулась?
— Да.
— Я только что заглядывала к тебе — ты спала. Я не хотела будить тебя.
— Ничего страшного. Кто там пришел?
— Джордж.
— Какого черта! — сказала Джери-Ли. — Что он хочет?
— Не знаю. Он просто говорит, что ему крайне важно повидаться с тобой. Я скажу ему, чтобы он уходил, что ты слишком плохо себя чувствуешь, хорошо?
— Нет. — Джери-Ли сбросила ноги с кровати. Джордж был слишком эгоистичен, чтобы прийти просто так, нанести визит вежливости. За его приходом что-то явно кроется, без всякого сомнения. — Я его приму.
Попроси подождать минутку, пока я заскочу в ванную.
— Хорошо. Скажи мне, когда ты будешь готова. Я впущу его.
— Не надо. Я выйду туда.
— А ты не думаешь, что тебе следовало бы оставаться в постели? — спросила неодобрительно Анджела.
— Зачем? Я не больна. Всего-навсего маленький гнусный абортик.
Дверь за Анджелой закрылась, и Джери-Ли пошла в ванную комнату. Села на толчок и сменила томпон. Кровотечение усилилось по сравнению с утром, а в низу живота побаливало. Она проглотила две таблетки аспирина и таблетку перкодана, чтобы унять боль. Затем умылась холодной водой и почувствовала себя лучше. Подкрасила губы, положила немного румян на щеки, причесалась.
Когда она вошла в комнату, Джордж поднялся на ноги и воскликнул:
— Эй! Ты вовсе не выглядишь больной.
— Макияж, — улыбнулась она и села в кресло напротив. — Чему обязана?
— Я хотел поговорить с тобой, — сказал он. — Хотел бы объяснить тебе, что я действительно очень жалею, что все так получилось.
Она смотрела на него и ничего не отвечала.
— Нам не нужно было так спешить, — сказал он. — Нужно было сохранить ребенка.
На этот раз ей не удалось скрыть своего удивления.
— Ты что, шутишь?
— Никоим образом, — сказал он совершенно искренне. — Я именно это и хотел тебе сказать.
— А как же твоя жена?
— Она бы не возражала, она бы согласилась, — сказал он, и его голубые глаза смотрели на нее ясно и безмятежно. — Вчера вечером мы с ней поговорили об этом. Мы бы усыновили ребенка, и не было бы никаких проблем.
— О Господи!
— Розмари была бы рада иметь ребенка. Она так любит детей.
— Тогда почему бы вам самим не родить?
— Все этот проклятый, черт бы его побрал, сериал, в котором она занята, — сказал он. — У нее жесткий контракт на три года. Это очень большие деньги. Особенно с гонорарами за повторный показ. Если она забеременеет, контракт окажется нарушенным и его расторгнут.
— А на какие шиши, по-вашему, я должна была жить все то время, пока ходила бы с пузом? — спросила Джери-Ли со всей саркастичностью, на какую была способна.