— Вы хотите сказать, что согласны переписать сцены с моим участием для меня?
— Нет, мисс Рэндол, не для вас, а для себя, — ответ прозвучал безукоризненно вежливо.
— Но моя роль недостаточно значима для такого утверждения.
— Согласен. Однако в контексте всего фильма она может стать очень значимой. И как мне кажется, именно вы могли бы сделать эту роль такой, какой она мне видится.
— У меня есть время подумать?
— Не очень много. Мы должны получить ваш ответ завтра утром. Мы выходим в павильон в понедельник.
— Утром я позвоню вам.
— Благодарю вас, мисс Рэндол.
— Благодарю вас, мистер Стайлз, — я нажала на рычаг и тут же набрала номер Гарри.
— Джон Стайлз только что позвонил мне, — сказала я.
— Я знаю. Он звонил мне, и я позволил ему уговорить меня дать ему твой телефон.
— Почему ты так сделал?
— По двум причинам. Во-первых, теперь две недели стоят уже пять кусков, а не три с половиной. Во-вторых, Джон обещал, что с тобой будут обращаться со всем уважением, и я ему в этом верю. У него хорошая репутация.
— И что же мы теперь будем делать?
— Примем контракт.
— Хорошо, — согласилась я... И мы подписали контракт.
Джон Стайлз, действительно, внес в роль, которая раньше была даже не ролью, а так, мельканием, что-то такое, что сразу же изменило ее в корне.
Теперь мой персонаж был уже не примитивной хищницей, привлекающей мужчин своим телом, а перепуганная большим городом и отчаявшаяся девчонка, пытающаяся выжить в нашем страшном обществе, используя единственный отпущенный ей природой талант — пленительное тело. И все же, даже в таком прочтении, роль оставалась крохотной, и поскольку мне не нужно было много над нею работать и у меня оказалось много свободного времени, я коротала его, блуждая по студии, наблюдая за съемками других эпизодов.
Джон оказался хорошим режиссером. В свойственной ему отменной манере разговаривать с людьми — негромкий голос, вежливость и внимание — он умудрялся все держать под жестким контролем. Ни внезапных панических ситуаций, ни накладок, ни накачек. Он спокойно переходил от одного отснятого эпизода к другому и начинал снимать его точно по графику, постепенно складывая фильм.
Когда я закончила свой последний эпизод, он подошел ко мне.
— Вы отлично сыграли, Джери-Ли. Спасибо.
Это вы дали мне возможность сыграть, — ответила и. — Спасибо! Он улыбнулся.
— Вы идеально подходили для этой роли, и я не мог допустить, чтобы мой брат спугнул вас и вы бы ушли.
— Я рада, что вы вмешались.
— Что бы вы сказали, если бы я пригласил вас сегодня поужинать? — спросил он. — Завтра съемок нет.
— О'кей, — ответила я, стараясь не показать удивление.
Он ни разу даже намеком не продемонстрировал, что в его отношении ко мне присутствует какой-то особый интерес.
— Я могу заехать за вами около восьми вечера.
— Чудесно.
— Мы едем в «Двадцать одно» — вы не возражаете? — спросил он, когда я уселась в машину.