— Вы же понимаете, что я должен был спросить.
— Понимаю, — сказала я. — Поскольку из сценария я уяснила, что в картине моим костюмом будет в основном лифчик и трусики.
— У вас есть с собой бикини? Я молча кивнула.
— Вы можете переодеться вон там, — он указал мне на незаметную дверь в дальнем конце просторного кабинета.
Дверь вела в небольшую уборную. Я быстро переоделась и вернулась в кабинет. Прошла перед письменным столом, повернулась и остановилась.
— О'кей! — воскликнул он. — И еще один момент. Несколько сцен мы снимаем только для варианта, который пойдет в зарубежном прокате. У них там не такие строгие требования — без всех этих нюдофобий. Не то, что у нас тут, в Америке. Вы не станете возражать против нескольких сцен, так сказать, ню?
Я молча уставилась на него;
— Ничего вульгарного, — добавил он торопливо. — Пристойно. С хорошим вкусом. Но — сексуально. Вы понимаете? Вроде Бриджит Бардо или Джины Лолло-бриджиды. Высокий уровень!
Гарри вскочил на ноги.
— Исключается! — заявил он и повернулся ко мне. — Одевайтесь, Джери-Ли. Мы уходим.
Я покорно двинулась в направлении уборной. Вошла. Через закрытую дверь до меня донеслись громкие протесты Тони. Но когда я вышла к ним, все уже утихло.
— Все в порядке, — сказал Гарри. — Вам не придется играть сцены голышом.
— Я передумала, — сказала я. — Я вообще не хочу сниматься в этой роли.
Гарри уставился на меня, разинув рот. Я посмотрела с высоты своего роста на Тони.
— Было очень приятно познакомиться с вами обоими. Желаю удачи вашей картине, — взяла сумочку и вышла.
Гарри догнал меня у лифта.
— Я тебя не понял! — сказал он. И, действительно, в-глазах его читалось недоумение. — Я выбил для тебя тридцать пять сотен, а ты уходишь!
— Я не кусок мяса, — сказала я. — Если ему нужна телятина — пусть обратится в ближайшую мясную лавку.
Дверь лифта открылась. Я вошла, и он вслед за мной.
— Ладно, что мы теперь будем делать?
— Это ты мне должен сказать, — ответила я. — Ты мой агент.
— Попробую подумать еще о чем-нибудь.
Когда я пришла домой, меня уже ждало сообщение, записанное автоматическим секретарем: «Позвоните Джону Стайлзу».
Я поколебалась недолго и набрала номер.
Ответил Джон Стайлз.
— Говорит Джери-Ли Рэндол. Вы просили меня позвонить.
Его голос звучал мягко и спокойно:
— Мне очень неприятно, что мой брат вас расстроил, мисс Рэндол. Я был бы признателен, если бы вы согласились сыграть эту роль. Я бы хотел, чтобы вы передумали.
— Ради чего? Вы же знаете, что я думаю о сценарии.
— Сценарий — это слова. А фильм — это средство самовыражения режиссера. Кроме того, сценарий можно и изменить. Поскольку режиссер — я.