Она расстилала полотенце в своем излюбленном месте.
— Ты не сердишься на меня за вчерашнее? — спросил он.
— А разве я должна сердиться? — улыбнулась она.
— Я вовсе не хотел...
— Все о'кей, — быстро сказала она. — Ничего страшного не случилось.
И вообще, мне тоже понравилось...
— Джери-Ли! — воскликнул он, пораженный.
— А что? Разве что-нибудь не так? Разве тебе не было хорошо? Он не ответил.
— Может быть, мне не дозволено получать удовольствие? — воинственно спросила она. — Или только мальчишки обладают чувствами?
— Но, Джери-Ли, девушкам полагается быть совсем другими...
Она рассмеялась.
— Если они другие, то они просто несчастные, лишенные радостей жизни создания, вынужденные делать то, что им вовсе не нравится!
— Знаешь, Джери-Ли, я тебя совершенно не понимаю. Один день ты такая, другой — совсем непохожая.
— Какая есть! И, по крайней мере, мои слова соответствуют тому, что я считаю в данный момент правильным, — сказала она. — И вообще, девушки, как известно, в этом возрасте меняются! — она откровенно смеялась над Берни. — А вот платье ты мне испортил основательно. Матери я сказала, что выплеснула что-то на себя в кухне, — она продолжала смеяться.
— Ничего смешного. Я из-за этого не спал всю ночь, чувствовал себя ужасно виноватым.
— Даже так? Не стоит терзаться. Просто в следующий раз будь чуть-чуть осторожней.
— Следующего раза не будет, Джери-Ли, — я обещаю, что больше не потеряю головы.
Она посмотрела на него испытывающе и чуть насмешливо.
— Обещаю, правда. Я слишком уважаю тебя...
— Ты хочешь сказать, что не станешь этого делать, даже если я захочу, чтобы ты...
— Но ты не можешь хотеть! — сказал он с убежденностью.
— Ну если ты так считаешь, тогда объясни, почему я позволила тебе все это вчера?
— Потому что и ты потеряла голову.
— Нет, Берни, причина совсем не в этом. Я позволила тебе все это только потому, что сама того хотела. Совершенно неожиданно для себя я вдруг поняла, почему последнее время чувствовала себя так странно, почему была такой нервной, взвинченной. Просто потому, что я все время старалась убежать от тех инстинктов, которые бушевали во мне.
— Бог мой, Джери-Ли! Ты просто не отдаешь себе отчета в том, что сейчас говоришь!
— Просто я сейчас предельно честна и с тобой и с собой. Я не желаю притворяться перед кем бы то ни было, а перед собой тем более мне не хочется. Может быть, именно теперь я смогу совладать со своими чувствами и переживаниями.
— Джери-Ли, хорошие девочки не позволяют себе так чувствовать. — Берни был крайне смущен и обеспокоен. — Может быть, тебе следует поговорить с кем-нибудь?
— С кем? С матерью? — спросила она, саркастически улыбаясь. — С ней я не могу говорить. Она никогда меня не поймет.
— Тогда что же ты собираешься делать?
— То же, что делаешь и ты, — она ухмыльнулась. — Возможно, со временем мы лучше поймем, что все это означает.