— Ты знаешь, что теперь будут говорить о тебе в этом городе? Помимо того, что ты оттрахал Констанс Хорэн? Тебя будут называть не иначе, как паршивый калифорнийский кайк!
— Хватит, Кимберли! — рявкнул Джек.
Она оскалилась.
— Грубый, вульгарный, истинный сын своего отца, который приехал сюда, чтобы паразитировать на Уолкоттах, а потом предать их у всех на глазах!
— Насчет «у всех на глазах» ты погорячилась, — пробормотал Джек.
Рот Кимберли искривился в злобной улыбке.
— Думаю, скоро весь Бостон будет любоваться свидетельством твоего предательства и знать о его мельчайших подробностях.
— Этим ты только навредишь детям, — заметил он.
— Этим? А не тем, что сделал ты?
— Ты навредишь и Конни.
— А вот это очень даже неплохо! Бедняжка Конни! Несчастная и невинная! Один взгляд на твой член — и она уже раздвигает ноги!
Джек Лир и Харрисон Уолкотт сидели в баре «Коммон-клаб». Остальные члены клуба держались от них подальше, так как многие знали, что обсуждают эти двое.
— Кимберли наняла адвокатов. Они готовят документы для бракоразводного процесса, — говорил Уолкотт. — У нее есть основание для развода, и прощать тебя Кимберли не собирается. Самое ужасное, что она чувствует себя униженной и оскорбленной. Констанс Хорэн — одна из ее ближайших подруг. Кимберли думает, что весь Бостон хихикает за ее спиной.
— Покатывается со смеху, — мрачно бросил Джек.
— Если бы ты не обрюхатил ее!
— А вы попробуйте потрахаться с глубоко верующей католичкой и не обрюхатить ее!
Уолкотт улыбнулся:
— Я знаю, о чем ты. От таких, как мы, беременели многие ирландские горничные. В Бостоне это было обычное дело.
Джек перебрался в «Копли». С детьми он виделся каждое воскресенье по два часа.
— Адвокаты Кимберли советуют ей требовать практически все.
— Я, между прочим, тоже могу укусить. — Джек забарабанил пальцами по столу. — Я несколько раз перепихнулся с Конни, все так, но у Кимберли во время моего отсутствия был длительный роман с Доджем Хэллоуэллом.
— Они будут все отрицать.
— Я могу это доказать.
— Правда? И чем?
Джек встретился взглядом со своим тестем.
— Может, мне не стоит говорить вам об этом?
— Я надеялся, что мы сумеем мирно все обсудить. — Уолкотт дал сигнал бармену принести полные стаканы. — Я хотел бы стать посредником.
— Ладно. Я вам очень признателен. Но вам, возможно, не понравится то, что вы сейчас от меня услышите. Видите ли, Харрисон, несмотря на внешний лоск, за это спасибо Кимберли, я по-прежнему сын своего отца и брат своего брата. Кимберли следовало бы задуматься, почему через две недели после моего возвращения служанка взяла расчет. Она…
— И служанка тоже?
Джек хохотнул: