Связь прервалась. Спать в ту ночь я не мог. Перед глазами то и дело всплывали порнографические сцены с Риной и моим отцом. Несколько раз я просыпался в холодном поту.
Я проснулся оттого, что кто-то осторожно тряс меня за плечо. Открыв глаза, я увидел лицо Невады:
— Мы приехали.
Сморгнув остатки сна и выйдя из машины, я посмотрел на дом. Странный дом. С того времени, как отец построил его, я провел в нем не более двух недель. Теперь он мой, как и все, что было создано отцом.
Рина все предусмотрела. Но не это. Мой отец мертв. И я скажу ей об этом.
6
Парадная дверь открылась, едва я поднялся на веранду. Построив традиционный для южных плантаций особняк, отец вывез из Нового Орлеана креола Робера — дворецкого в лучших традициях.
Это был гигант выше меня на целую голову, добрый, надежный, деятельный. Дворецкими были и его отец, и его дед. И хотя они были рабами, но гордились своей профессией и сумели привить эту гордость Роберу. Благодаря какому-то шестому чувству он всегда появлялся вовремя.
С легким поклоном он пропустил меня в дом:
— Добрый день, мистер Корд.
Он говорил по-английски с мягким креольским выговором.
— Привет, Робер. Пойдем со мной.
Он молча проследовал за мной в кабинет отца. Закрыв дверь, он повернул ко мне бесстрастное лицо:
— Да, мистер Корд?
Впервые в жизни он назвал меня «мистер», а не «мастер», так обращаются к сыновьям хозяина. Я посмотрел на него.
— Мой отец умер, — объявил я.
— Знаю, — ответил он. — Мистер Дэнби звонил.
— Другие тоже знают?
Он покачал головой.
— Я сказал мистеру Дэнби, что миссис Корд нет дома, а другой прислуге я ничего не говорил.
За дверью послышался шорох. Не переставая говорить, Робер быстро направился к двери.
— Я подумал, что вам самому надлежит сообщить эту печальную весть.
Он рывком открыл дверь. Там никого не оказалось, но вверх по лестнице спешила какая-то фигура.
Негромкий голос Робера был полон жесткой властности:
— Луиза!
Фигура замерла посередине пролета. Это была личная горничная Рины.
— Иди сюда, — приказал Робер.
Девушка послушно спустилась с лестницы, со страхом глядя на дворецкого.
— Да, мистер Робер?
Голос у нее тоже был испуганный. Мне впервые довелось увидеть, каким образом Роберу удается поддерживать в доме дисциплину. Он двигался почти лениво, но пощечина прозвучала, как пистолетный выстрел. Его голос был полон презрения.