— Внизу, в гостиной.
— И когда вы это решили?
— Сегодня, — ответил я. — Сегодня вечером.
— Что, очередная вертихвостка, которая подцепила тебя в клубе? А теперь с нетерпением ждет, когда ее познакомят со стариком?
Я возмущенно возразил:
— Она совсем не такая. Если хочешь знать, она даже не подозревает, о чем мы тут с тобой говорим.
— Уж не хочешь ли ты сказать, что еще не сделал ей предложения?
— А это и не нужно, — заявил я с самоуверенностью молодости. — Я знаю, что она мне ответит.
— Ну, для порядка, может, все же следует заручиться ее согласием?
Я привел Рину в кабинет.
— Это мой отец, Рина. Отец, познакомься с Риной Марлоу.
Рина вежливо кивнула. Можно было подумать, что сейчас полдень, а не два часа утра.
Отец задумчиво смотрел на нее. Такого выражения на его лице я еще не видел. Выйдя из-за стола, он протянул ей руку.
— Очень приятно, мисс Марлоу, — сказал он мягко.
Я изумленно смотрел на него. Так он не вел себя ни с кем из моих друзей.
Рина пожала ему руку.
— Мне тоже очень приятно, мистер Корд.
Не отпуская ее руки, отец проговорил чуть насмешливо:
— Мой сын решил, что хочет жениться на вас, мисс Марлоу, но мне кажется, что он еще слишком молод. А вы как считаете?
Рина посмотрела на меня. Ее глаза ярко вспыхнули, но тут же снова погасли. Повернувшись к отцу, она проговорила:
— Мне очень неловко, мистер Корд. Будьте добры, отвезите меня домой.
Я ошеломленно смотрел, как отец берет ее под руку и уходит с ней. Спустя мгновение до меня донесся звук отъезжающего автомобиля. Ища, на чем бы выместить ярость, я схватил со стола лампу и швырнул ее в стену.
Через две недели, уже в колледже, я получил от отца телеграмму.
Я бросился к телефону и позвонил ему.
— Нет смешнее дурака, чем старый дурак! — крикнул я через три тысячи миль. — Неужели ты не понимаешь, что она вышла за тебя только ради денег?
Отец даже не рассердился. Он рассмеялся.
— Это ты дурак. Ей нужен был мужчина, а не мальчишка. Она даже настояла на подписании брачного контракта.
— Да что ты говоришь? — воскликнул я. — И кто же его составлял? Ее адвокат?
Отец снова рассмеялся.
— Нет, мой. — Тут голос его стал резким и суровым: — А теперь возвращайся к своим занятиям и не лезь не в свои дела. Уже полночь, и я иду ложиться.