Джонни резко повернулся к нему. Как же он раньше не догадался! Ведь Ронсон все время крутился здесь, когда Вик продавал его акции. Сукин сын!
Лицо Питера побледнело. Он оперся о стол и медленно опустился в кресло. Его глаза были полны горечи. Он осуждающе посмотрел на Джонни.
— Ты продал меня, Джонни, — сказал он тихо. — Ты продал меня.
Он нажал на кнопку звонка и услышал, как звякнул колокольчик и послышались приближающиеся шаги. Дверь открылась.
На пороге стояла Дорис.
Войдя, он поцеловал ее.
— Ты уже поговорила с Питером? — спросил он.
Она взяла у него шляпу и провела его в гостиную.
Дорис безнадежно покачала головой.
— Нет. Он ни с кем не хочет говорить, ничего не слушает. Я говорила маме, но это тоже бесполезно, он и с ней не хочет разговаривать. Он говорит, что больше и слышать не хочет ни о тебе, ни о Марке.
Джонни сел в кресло и закурил.
— Вот упрямый осел! Нашел время демонстрировать свое немецкое упрямство. А что насчет нас? — спросил он, глядя на нее.
Она посмотрела на него.
— Что насчет нас, Джонни?
— Ну, мы женимся или нет? — сказал он резко.
Она положила ладонь на его щеку.
— Нам надо подождать, — мягко сказала она. — Это только осложнит все.
Он взял ее за руку.
— Мне уже надоело ждать.
Ничего не отвечая, она смотрела на него. Ее глаза молили о терпении.
— Что ты здесь делаешь? — раздался рычащий голос Питера.
Джонни испуганно посмотрел на него. Глаза Питера яростно блестели.
— Я пришел сюда, чтобы выбить из твоей башки немецкое упрямство.
Питер подошел к нему и заорал:
— Вон из моего дома, Иуда!
Джонни встал и протянул Питеру руки.
— Питер, но почему ты не хочешь послушать? Я хотел тебе рассказать…
Питер оборвал его.
— Не надо мне твоих лживых объяснений! Я знаю, что ты сделал. — Он повернулся к Дорис. — Это ты его пригласила? — обвиняющим тоном спросил он.
— Она не приглашала меня, — сказал Джонни, прежде чем Дорис успела открыть рот. — Это была моя идея. Нам надо решить кое-какие дела.