Он снова улыбнулся.
— Формальности, конечно, нужны, Мариан, — сказал он, — но не для тех, кто собирается стать близкими друзьями.
Она продолжала щебетать.
— Я только что говорила с Джонни Эйджем. Он так счастлив, что вы согласились сниматься в его картине «Свидание на рассвете». Как это чудесно — играть в картине вместе со своей очаровательной двоюродной сестрой Далси!
Он рассмеялся.
— Да, Мариан, — ответил он, — это действительно прекрасно. Я давно собирался сняться в кино, но решился на это лишь несколько недель назад. Джонни давно подбивал меня попробовать.
— Я знаю, — сказала она, улыбаясь в ответ. — Я все думаю, как романтично встретился Джонни с Далси. Это правда, что они встретились в вашей артистической уборной?
Он кивнул.
— Да, это случилось именно там.
В ее глазах мелькнул расчет.
— А что говорит по этому поводу ваша очаровательная жена? — спросила Мариан. — Она не собирается сниматься с вами в кино?
Он внимательно посмотрел на нее.
— К сожалению, нет, Мариан, — ответил он. — Синти придется вернуться в Нью-Йорк, чтобы начать репетиции новой пьесы. — Подняв глаза, он увидел, что к ним приближается Синти. Он снова посмотрел на Мариан. — Кстати, а вот и она сама. Вы можете обо всем спросить у нее.
Синти подошла к ним.
— Синти, — сказал он, улыбаясь, — познакомься, пожалуйста, с Мариан Эндрюс. Она хочет узнать твое мнение о кино.
Синти улыбнулась ей.
— Кино, Уоррен? — спросила она с удивлением на лице.
— Правда, трудно подобрать слова, чтобы описать, как это чудесно, что ваш муж снимается в своей первой картине вместе со своей двоюродной сестрой? — спросила Мариан.
Синти поглядела на Уоррена и, улыбнувшись, повернулась к Мариан.
— Это, конечно же, прекрасно, — сказала она с сарказмом. — Если, конечно, подбирать слова.
Мариан она сразу понравилась. Видно, что она любит говорить правду и не боится репортеров, что уже само по себе редкость. Ее улыбка была искренней.
— Я понимаю, что вы имеете в виду. — Мариан протянула ей руку. — Думаю, что мы будем друзьями.
Лоренс Ронсон покидал свою первую голливудскую вечеринку с чувством разочарования. Он ожидал настоящей вакханалии с танцующими гуриями. Ронсон глянул на Билла Бордена, о чем-то возбужденно беседующего с друзьями. Он был рад, что наконец их дело закончено и он может возвращаться домой.
— Я рад, что все закончилось, — сказал Питер, со вздохом усевшись в кресло.
Эстер посмотрела на него и улыбнулась.
— Ты рад? — спросила она. — Думаешь, я не рада? Кто вынужден был всем заниматься в то время, как ты корчил из себя знаменитость?
Питер тепло посмотрел на нее.
— Конечно, ты, мама, — сказал он умиротворенно. Он нагнулся расшнуровать ботинки. — Но мои ноги меня доконают. — Освободившись от туфель, он надел шлепанцы, затем встал и развязал галстук. — Знаешь, я подумал, что стоит построить дом побольше, здесь нам тесновато.
Она как раз снимала платье.
— А чем тебя не устраивает наш дом, хотела бы я знать? — спросила она.