— Ну? — осведомилась она, вдоволь налюбовавшись хмурыми физиономиями попутчиков. — Так и будем делать вид, что меня здесь нет, а вы прогуливаетесь сами по себе?
Никто не ответил.
— Курш, нас не уважают. Может, надо кому-нибудь в морду дать?
Лакр хищно сверкнул глазами, но снова промолчал. Только подумал, что очень хотел бы взглянуть, как дерзкий сопляк станет осуществлять свое неразумное желание. Даже предпочел бы, чтобы начали именно с него, — рассчитаться за вопли на переправе, так сказать.
— Ага. Языков, значит, нет, — решила Белка, по-прежнему сидя на Курше задом наперед. — Проглотили, наверное, или все же откусили, чтобы не выдать ценную информацию врагу. Хотя, помнится мне, всего пару дней назад они были гораздо более разговорчивыми. Особенно вон тот, со шрамом… Терг, тебе не кажется, что это немного странно? Или, может, тебе снова надо увидеть моего глазастого друга, чтобы открыть рот и хотя бы представить своих друзей?
Терг мысленно выругался, но на провокацию не поддался. Еще не хватало в перебранку вступать или доказывать, что отвечал не по своей воле.
Белка всплеснула руками:
— Нет, это что-то невероятное! Я понимаю, Терг у вас молчун. С этим, который с косой, вообще каши не сваришь… Да не косой, а с косой… Да-да, смуглый, я о тебе говорю, — жизнерадостно ткнула она пальчиком в Тороса. — Тебя я могу понять, хотя южане обычно более темпераментные. Да не в постели, не дергайся! Просто в жизни. Но ты, наверное, исключение, так что, повторяю, могу тебя понять. И тех двоих, с интарисскими мордами, — тоже! В конце концов, бывают же молчуны, от природы обиженные? Да и убогие, и покалеченные за излишне длинный язык… Но рыжий?! Всем известно, что ланнийцев хлебом не корми — дай какую-нибудь дурь несусветную брякнуть. Мол, сделал гадость, на душе радость! А этот как воды в рот набрал! Ты слышишь, Курш? Может, он заболел?
Грамарец покосился на Лакра и выразительно хмыкнул. Причем так, что ланниец скрипнул зубами, Терг сжал кулаки, Брон и Ивер просто отвернулись, чтобы не видеть дрянного юнца. Даже всегда спокойный Торос потихоньку проверил, далеко ли лежат его верные сабли и можно ли обрезать болтливому мерзавцу чрезмерно длинный язык. Но прямого приказа от вожака все еще не было, и только поэтому они ничего не предпринимали.
— Курш, а может, они все тут такие? — вдруг делано испугалась Белка. — А, малыш? Может, слинять отсюда подобру-поздорову, пока эта зараза на нас не перекинулась? Мне как-то совсем не хочется превратиться в хмурого, неулыбчивого, невоспитанного болвана, у которого только и достоинств, что широкие плечи, руки граблями да морда ящиком!
— Почему мы едем по тракту? — наконец поинтересовался Стрегон, чувствуя, что его терпение подверглось нешуточному испытанию.
— Ура! Хоть один нормальный человек в этом царстве подлых злодеев!
Полуэльф внимательно посмотрел на ерничающую Гончую и опасно сузил глаза. Ему не сложно было поднять с земли камень, вытащить нож, неуловимым движением бросить аркан и стащить кривляку с седла. Да и причины появились: бесконечная череда насмешек и острот начинала откровенно утомлять, а от безнаказанности «дерзкий мальчик», кажется, начал забываться. Так что небольшое наказание было бы кстати. И он мог это сделать, но не стал. Просто пристально посмотрел, давая надоедливому детенышу шанс исправиться. И почти не удивился, когда Белка вдруг отвела глаза и неловко кашлянула.
— Так это… напрямую по межлесью верхами не пройти.
— Почему?
— Гораздо удобнее доехать по тракту до первой заставы, а уже оттуда свернуть на север и выйти прямиком к Мертвой реке, как договаривались. Там же, кстати, и в Проклятый лес лучше заходить — меньше оврагов по пути. Для нас это совсем небольшой крюк. Дня за три одолеем. А если сунемся напрямик, то потеряем коней… в смысле это вы их потеряете… соответственно сбавите темп и выиграете в лучшем случае полдня. Ну, день, если будем нестись во весь опор. Сейчас это ни к чему. Да и ваши сроки позволяют, так что можете пару дней наслаждаться хорошими видами, удобной дорогой и моим приятным обществом. Такой ответ тебя устроит, мой белобрысый друг?
Стрегон поморщился, но заострять внимание на «друге» не стал.
— Сколько до первой заставы?
— Если будем плестись так же, как сейчас, то неделя. — Белка лучезарно улыбнулась. — Но если немного пошевелитесь, то за пару дней доберемся.
Полуэльф нахмурился, обдумывая полученные сведения.
— Скажи, мне и дальше вас величать как придется или вы все-таки соизволите сообщить свои имена? — вырвал его из размышлений ехидный голосок. — Раз уж я вынужден терпеть вас поблизости, то назовитесь, что ли? Все равно как: хоть ползунами и пиявками, по номерам рассчитайтесь или еще чего, только быстрее. Не то мне придется придумать вам прозвища самому, а это, я уверяю, понравится вам еще меньше, чем мне. Так что?
Стрегон равнодушно пожал плечами, но на вопросительный взгляд побратимов кивнул: ничего не случится, если дерзкая мартышка узнает их имена. Тайны в этом никакой нет. Тем более пацан и так знал непростительно много.
— Рыжий, да ты вообще живой?! У тебя имя есть или мне так и звать тебя по цвету волос?!
— Есть, — хмуро отозвался ланниец. — Зови меня Лакр.
— Так, а соседа твоего? Того, что с косой и с саблями?
— Торос.
— Как? Понос? — не поняла Белка.
— Нет. Торос.
— А чего он сам молчит? Его ж зовут, не соседского пса?
Смуглокожий южанин мрачно зыркнул из-под черных бровей, поправил перевязь на спине и наконец неохотно ответил.
Конец ознакомительного фрагмента.