Князь замолчал и снова мелким шагом забегал по кабинету. Княжна Варвара Ивановна тоже сидела молча, низко опустив голову.
— Ты любишь князя?.. — остановился перед ней отец.
— Он мне нравится, — подняла на него глаза княжна Варвара.
— Ты предпочитаешь его другим?
— Да, папа!
— Ты согласна быть его женой?
— Как вам угодно.
— Не мне… Я спрашиваю, как тебе угодно. Ведь не я собираюсь за него замуж! — рассердился князь.
— Я согласна, — отвечала княжна.
— Ну, дай я тебя поцелую и будь счастлива.
Князь Иван Андреевич взял дочь за голову и поцеловал в лоб. Княжна поцеловала его руку.
— Князь Владимир приедет сегодня вечером.
— Сегодня? — побледнела княжна.
— Да. Ты, во-первых, принарядись хорошенько и сама лично можешь сказать ему о своем согласии.
Княжна снова покраснела как маков цвет.
— Ступай, деточка, ступай. Князь — хороший человек. Ты будешь счастлива.
Варвара Ивановна вышла.
Вечером приехал князь Владимир Яковлевич.
Княжна приняла его сперва смущенно, затем освоилась с мыслью, что он ее жених, и сама выразила ему свое согласие.
По обычаю того времени князь Иван Андреевич тут же благословил их образом, переходившим из рода в род для этой цели. Князь Владимир Яковлевич был в восторге.
С утра другого же дня на княжну Варвару посыпались подарки жениха в виде букетов и драгоценностей.
Через несколько дней князь Прозоровский дал официальный обед для своих близких знакомых, на котором его дочь и князь Баратов были объявлены женихом и невестой.
IX
Пилюли патера Флорентия
Прошло около двух месяцев.
В доме князя Ивана Андреевича Прозоровского господствовало необычайное оживление. Привезенные из вотчины девушки шили и готовили приданое невесте. Она сама все время проводила в московских магазинах за выбором материй или же у подруг за обсуждением разных вопросов, касающихся туалета. Часто подруги и знакомые собирались и у них в доме.
На долю Капочки пришлось играть первую роль в качестве наблюдающей за работами. Она была занята с утра до вечера. Лишь когда тушили огни, она урывала время, чтобы пробраться в комнату Сигизмунда Нарцисовича.
Идя на одно из таких вечерних свиданий по галерее и темному коридору, соединяющих главный дом с флигелем, где жил Кржижановский, она уже подходила к двери его комнаты, как вдруг услыхала два мужских голоса. Сигизмунд Нарцисович был, видимо, не один. Она остановилась в недоумении.
Кто мог быть этот поздний посетитель, вероятно вошедший в дом по черному ходу? Она не знала, да и не это интересовало ее. Он, вероятно, скоро уйдет, ведь уже ночь. Это предположение появилось в ее уме.
Что же ей делать? Уйти к себе и снова пережить муку тревоги путешествия по темной галерее или подождать здесь ухода позднего гостя Сигизмунда Нарцисовича?
Она быстро решила этот вопрос в последнем смысле; ждать в коридоре было небезопасно, так как каждую минуту дверь могла отвориться и Кржижановский, выйдя со свечой провожать своего гостя, осветит коридор…