— Простите, князь, я так запросто, дома, — встретил его старик, старательно запахивая полы старенького халатика.
— Что вы, ваше сиятельство, что за церемония. Я именно и хотел вас застать врасплох и одних.
— В таком случае прошу садиться, — церемонно произнес князь Прозоровский.
Он почти догадался о цели визита князя.
«Ну, поляк что ни скажет, все точка в точку исполнится», — мелькнуло у него в уме.
Он уселся на свой любимый диван, указав князю Владимиру Яковлевичу на кресло.
— Я приехал к вам, князь, — начал последний, — по очень важному для меня делу, от которого зависит мое счастье, скажу больше, моя жизнь.
— Я вас слушаю, я вас готов… — проговорил Иван Андреевич делано официальным тоном.
— От вас, конечно, не ускользнуло то исключительное внимание, почти обожание, которое я в течение последних двух лет осмеливался оказывать вашей дочери.
— Гмм… — промычал старик.
— Я люблю ее, князь. Если я так долго медлил и не заявлял об этом чувстве княжне Варваре, то это происходило лишь потому, что я, как человек не первой молодости, старался убедиться в силе этого чувства, в том, что это не один каприз влюбленного. Я убедился в этом окончательно в это лето, как убедился и в том, что я далеко не противен княжне. Я имею честь просить у вас руки вашей дочери.
Князь Баратов остановился и посмотрел на князя Прозоровского.
Кто видел последнего несколько минут тому назад, не узнал бы его. Он сидел, выпрямившись, с серьезным видом и каким-то торжественным выражением лица.
— Благодарю вас за честь, князь, я не неволю свою единственную дочь, а потому спрошу от вашего имени ее согласия. Что же касается меня, то я его вам изъявляю.
— Благодарю вас, князь. Вы делаете меня счастливым.
— Не торопитесь. Подождите, что скажет Варя.
— Я надеюсь и с ее стороны на благоприятный ответ, и поверьте, что я сделаю со своей стороны все, чтобы ваша дочь была счастлива.
— Надеюсь, она стоит этого, — с гордостью произнес Иван Андреевич.
— Когда же вы мне позволите заехать узнать окончательное решение? — спросил князь Баратов.
— Хоть сегодня вечером, если вы уже так нетерпеливы.
— Благодарю вас.
Он встал, простился и уехал.
Князь Иван Андреевич остался один и стал мелкими шагами почти бегать по кабинету. Это у него было всегда признаком необычайного волнения.
Окончив свои занятия с учениками, Сигизмунд Нарцисович, по обыкновению, прошел в кабинет играть с князем в шашки.
— Вы положительно пророк! — встретил его восклицанием Иван Андреевич.
— А что?
— У меня только что был князь Баратов.
— Ну?
— И сделал предложение Варе.
— И вы?..