Матушка не поняла меня: она жила слишком замкнуто, чтобы знать все мерзости московского большого света. Она только тревожно посмотрела на меня.
— Я пойду к ней, — сказала она.
— Поезжайте, поезжайте, — ухватился я за мысль если не видеть ее, то, по крайней мере, иметь о ней известия.
Матушка поехала.
Вернувшись часа через два, она сообщила мне, что княжна действительно без памяти.
Она стала ездить к больной ежедневно.
Недели через две княжна пришла в себя и стала поправляться, но доктора запретили ей всякое волнение.
— Когда я могу увидеть ее? — приставал я к матушке.
— Погоди, теперь нельзя, ей запретили всякие разговоры, а тем более с тобой.
— Почему тем более?.. — допытывался я.
— Да ведь она тебя любит.
— Она вспоминает обо мне?
— Вспоминает, — говорила моя матушка.
— А граф Довудский бывает?
— С какой стати. Никого, кроме меня, сиделки, прислуги и докторов. Он даже прислал все документы и отказался от должности поверенного. Тоже нашел время.
Это меня еще более заинтересовало — я каким-то чутьем угадывал, что причиною болезни княжны был этот польский граф.
«Что произошло между ними? Был ли отпор назойливому ухаживанию этого франта или же разрыв после связи?» — вот вопросы, которые раскаленным железом жгли мне мозг.
Время шло. Прошел месяц, начался второй.
— Что же княжна? Поправляется? — спрашивал я каждый день у моей матери, которая, как я заметил, стала неохотно отвечать на мои вопросы.
— Все еще слаба, все еще слаба, — говорила матушка.
Наступил, наконец день, когда матушка совсем не поехала к княжне Баратовой. Я спросил ее о причине. Матушка смешалась.
— Княжну увезли… на теплые воды, — начала она.
— Увезли… и она позволила увезти себя, не повидавшись со мной? Что же это значит? Зачем же она морочила меня и вас?.. Боже, Боже…
Я зарыдал, как ребенок.
— Коля, Коля… успокойся, забудь ее… — обхватила мою голову своими руками моя матушка и стала покрывать ее поцелуями.
— Не могу, не могу. Куда она поехала, скажите мне, вы знаете. Я полечу за нею.
— Бесполезно, добрый мой, видно, надо говорить все, видно, надо повторить то, что она открыла мне под строжайшей тайной. Она поехала в Киев, в монастырь. Она решила посвятить себя Богу. Забудь ее.
Я смотрел на мою мать во все глаза. Я ничего ровно не понимал из того, что она говорила мне.
— В монастырь?.. Богу?.. Почему?..
— Она не стоит тебя. В день твоего приезда с ней случилось страшное несчастье. Ее погубили.