Но Марина цедила:
– Хайш, прекрати. Мне это не нравится.
И дышит тяжело, рвано. После драки не может успокоиться? Или во время драки запустились какие-то другие реакции, как и у него?
– Ты ведь знаешь, что я чувствую ложь. Так зачем врешь?
Она толкнула, скривилась.
– Отпусти! От тебя несет перегаром!
Хайш поцеловал снова – и опять встретил сопротивление. Некоторые женщины так любят поговорить…
– Суицидница, у тебя сердечко заходится от азарта. Мы не нравимся друг другу, все понятно. Так долго еще будем болтать или перейдем к делу?
– Да ты спятил! Отпусти.
Вот, именно эта эмоция и есть ответ – ярость, злость и капля бессилия. Желание врезать. Самой себе врезать за то, что все это почувствовала. Хайш подхватил ее и резко поднял, усаживая на себя. Бессилие – лишнее. Она не должна чувствовать себя беспомощной.
Получил сильный удар по скуле – провел пальцами вдоль позвоночника, снизу вверх, вынуждая вытянуться. Толкнула со всей силы в грудь – медленно потянулся к губам. Она не хочет его, разум ее не хочет, но возбуждение не остановишь доводами. Вцепилась в волосы, сжала кулаки – прижал к себе с силой, и наконец-то почувствовал ответную волну: Марина разомкнула губы, мгновенно отвечая на его поцелуй. И как только получил первый стон не от боли, снова резко уложил ее на пол, расстегивая джинсы и не давая опомниться. Марина задыхалась и теперь уже сама судорожно стаскивала с него рубашку. Глупая. Горячая. Никак не хочет улыбаться.
Хайша сорвало в эмоции, потому страсть вышла сумбурной. Какой-то треск ткани, падающий стул и ожог от амулета – Хайш так и не смог его откинуть, но Марина сама случайно отшвырнула его подальше, в порыве дернув рукой. Кажется, даже не заметила этого, но только выгнулась еще сильнее на очередном толчке. Отключилась ненадолго после оргазма, притихла. А потом взвинтилась и выдала до тошноты банальное:
– О боже… я спятила…
Вскочила, схватила джинсы. Хайш, опомнившись, перехватил ее сзади, толкнул на стойку животом и заставил снова стонать. И на этот раз почему-то снова получилось сумбурно, но, судя по тому, как она сама подавалась на него, по тому, как обмякла в его руках и искусанным губам, ей тоже понравился этот сумбур.
Она уже не могла даже придумать ни одной занудной реплики, когда он нес ее на второй этаж, готовый в любой момент перейти к третьему заходу, если снова начнет кривиться. Демоны не спят с рассветниками, это как-то противоестественно. Ну и зря. Интересный, надо признать, опыт. Взаимная неприязнь в неожиданном русле.
Глава 17. Большой секрет для маленькой компании
Марина немного нервно натянула футболку. Джинсы она так вчера и не нашла, но они должны обнаружиться где-то в бедламе на первом этаже. Пора уже возвращаться: и мама потеряла, и друзья кинутся искать, если она не явится на первую пару. Почувствовала сквозь ткань прикосновение к спине.
– Хайш, не надо.
– Оу. Теперь мы друг на друга даже смотреть от смущения не будем? – он откинулся на подушку. – Ладно. Я и в эту игру поиграю. Хайш-недотрога, это будет что-то!
Она повернулась к нему, заставила себя посмотреть на него прямо, хотя первым порывом было желание вздрогнуть от вида красных глаз, которые совсем его внешности очарования не прибавляли.
– Нет. Я не буду делать вид, что этого не хотела. Или что ты меня каким-то образом принудил…
Он широко улыбнулся:
– Изнасилование! Точно, это было изнасилование!
Сейчас его шуточки были совсем неуместны, Марина тряхнула головой, чтобы не отвлекаться:
– Перестань передергивать, дай договорить.
– Да я ж серьезно, суицидница. Изнасилование было! Помнишь, когда я в душ сначала сам пошел, а потом ты меня там догнала и изнасиловала? Я требую сатисфакции!
– Хайш! – у Марины вся сила воли уходила на то, чтобы не начать кричать. Хотя от воспоминания о сцене в душе щеки немного покраснели. – Я хотела сказать, что было и было. Не радуюсь и не жалею. В конце концов, я молодая девушка, а в последний раз у меня мужчина был почти три года назад. Гормоны существуют, нормально работают и все такое.
– А, гормоны, – он протянул к ней руку, но, глянув на лицо, одернул и поднял вверх, будто сдавался. – Ладно-ладно, я слушаю.
– Я скажу друзьям, что ты по-прежнему на нашей стороне. Конечно, если ты сам хочешь быть на нашей стороне.
Он ответил неожиданно серьезно: