— Шави, меня сейчас сопроводят на ментал-допрос. У вас остаётся от силы час.
Кир почувствовал, как обрывается сердце.
Отец кашлянул и после секундной заминки добавил:
— Обними… нашего балбеса за меня, — и отключился.
Шав, не успевшая ответить, досадливо поморщилась и перевела взгляд на Кира. Глаза её, потемневшие из-за расширившихся зрачков, выражали тревогу, но голос звучал сдержанно:
— Что ж, ты сам слышал. Пора.
Кир не понял, когда успел шагнуть ей навстречу и принять в раскрытые объятия. Она прижала его к себе — отчаянно, словно навсегда прощаясь, и сразу же отстранилась.
— Всё будет хорошо. Всё получится. Ты, главное, помни — мы тебя любим. Мы все в тебя верим. И ждём. Сколько бы лет тебе ни понадобилось, чтобы найти дорогу домой — ждём и любим.
— И я… люблю вас.
Голос его дрогнул. Шав, бормоча: «Соринка в глаз попала», прошлась пальцами по кончикам ресниц, старательно убирая несуществующий мусор. Кир, изо всех сил старающийся сохранить невозмутимость, сделал вид, что поверил.
Чуть позже, в сутолоке и нервозности последних приготовлений, именно этот момент — Шав, трогательно скрывающая слёзы, — вставал перед глазами снова и снова. Возможно, этим самым он пытался хоть немного притормозить невероятно разогнавшееся время, которое готовилось сорваться в яму неизвестности, увлекая его за собой.
Страха не было. Было просто холодно и тоскливо. Вокруг него, лишь на первый взгляд хаотично, перемещался человеческий муравейник, но Кир, закутанный в термоплед и усаженный в кресло подальше от общей суеты, уже не принадлежал ни к одному из сообществ. Под пледом, который вскоре предстояло сбросить, он был наг и бос, как в первые минуты рождения. Внутри себя — слеп и почти пуст, только дерево мягко шелестело во тьме что-то успокоительное. Но темнота не пугала: вот-вот техники дадут отмашку — и вспыхнет слепящий свет Сферы, который не оставит полутонов и оттенков. Потом не останется и звуков: включатся люци-излучатели, преобразующие привычное физическое пространство в пределах Сферы в поле бесконечного множества вероятностей, из которых Кир без права на ошибку должен будет выбрать свою.
Руки слегка подрагивали. Реакции обострились. Обилие света и цветов раздражало, и он зажмурился, но скрыться не удалось. Мир внезапно пророс нитями множества запахов, они переплетались в тончайшую, но прочную сеть и, как паучьи нити — незадачливых букашек, улавливали в себя информацию. С каждым вдохом Кира полнили образы, раздробленные, как части узоров калейдоскопа, он не успевал собирать целое из обломков, а их становилось всё больше.
…мимо прошёл техник…
Больше…
…остро… луково… пахнет страхом…
Больше…
…боится умереть…
Хватит.
…боится умереть прямо сейчас…
Хватит…
…боится его, Кира!..
Хватит!
Новая волна.
…много…
…чужие… много…
…видят угрозой//боятся/хотят выжить/готовы поверить/надеются…
…жарко… много красного…
…душно… чужой… уходи…
…уходи/уходи/уходи…