Когда Шива уснёт [СИ]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Насупив густые брови, Хард долго вглядывался в его лицо. Кир смотрел прямо, глаз не отводил. Реакция Харда его не волновала. Наконец визави перевёл взгляд на свои сжатые кулаки и обронил:

— Добро.

Но вслед за этим лицо его перекосила гримаса, он пристукнул увесистым кулаком и заговорил — горячо, зло:

— Шед! Вот хоть убей, но я тебе не верю! Ну кто ты есть, а? Папенькин сынок, выскочка, недоучка! За что тебе такая сила? Что ты можешь с ней сделать — ты, сосунок, жизни не видевший?!

Он ещё продолжал говорить, — тёмные слова, прорвавшие плотину подсознательного, сложно было перенаправить в русло благоразумия, — но Кир его не слышал. Внезапно ему открылось какое-то иное зрение, сродни тому, что недавно при очистке Фаэра активировал отец. Но если тогда Кир видел суть физических тел вплоть до атомарной сетки, то сейчас он начал различать эмоциональный фон Харда. Красный туман, истекающий из горла и окружающий его голову, выдавал яростный, но неправедный гнев — потому что багровое пульсирующее облако перевивали мутно-зелёные жирные щупальца, выходящие из сердца.

Повинуясь внезапному импульсу, Кир встал и простёр левую руку. По ней из середины груди мгновенно побежали ручейки тепла, кончики пальцев начало покалывать. Кир с удивлением увидел, что рука подобием перчатки окружена плотным золотистым мерцанием. Он лишь слегка двинул ладонью, мерцающее облако стекло с пальцев и поплыло к Харду. При соприкосновении с тёмным туманом, заволокшим его голову, облако немного дрогнуло, но не распалось — напротив, через секунду загустело и интенсивно замерцало. Грязные цвета, окружавшие Харда, начали светлеть. Красный вскоре сошёл на нет, а болотно-зелёный сменился ярким и чистым оттенком сочной травы.

Хард громко выдохнул и умолк на полуслове. Он выглядел донельзя озадаченным и смущённым.

Кир подбадривающе кивнул:

— Всё нормально, забудь. Я понимаю, что тебя побудило сказать это. Все мы люди. Я бы тоже завидовал… Наверное.

— Я… — Хард закрыл глаза широкой ладонью. — Шед, ну я и сука… Сам не понимаю, откуда всё это. Хотя нет, понимаю. Завидую, да. Злюсь дико.

Он отвёл руку от лица, посмотрел в упор. Взгляд у него был усталый.

— Знаешь, до твоего появления я тут самый потенциальный был. Понимал, что никогда не реализуюсь, но знал, что первый — и могу. Это грело. А ты, пацан, не успел появиться, как в два счёта меня сделал. И теперь дальше пойдёшь, а я — до конца жизни здесь. Так-то вот. Жизнь по-прежнему несправедлива.

— С этим не поспоришь. — Кир сел в кресло напротив Харда. — Потому и говорю, что понимаю тебя. Может, ты не в курсе, но я свой дар не просил. Я с ним родился. Меня, знаешь ли, не спросили. И что будет после, не очень-то представляю. Вот, говоришь, дальше пойду. Куда? Кем я выйду из Сферы? Если выйду, конечно…

— Прости, — угрюмо проронил Хард. — Сорвался я. Вот так, нечаянно, в собственное нутро заглянешь — а там мерзости столько, что жить потом тошно.

Кир пожал плечами:

— Ну так это же хорошо, что заглянул. Нарыв проще вскрывать, когда границы его чётко обозначены. Ты умный, справишься.

Хард криво ухмыльнулся:

— Ладно, док, можешь не лечить мне мозги, у меня для этого Эрин есть. Правда, она сейчас Тали утешать примется, но ничего, и на меня сил хватит.

При упоминании имени Тали Кира ожгло. Сам не ожидал, что так остро придётся. В груди мгновенно вспыхнул карминовый цветок — Кир видел его столь же явственно, как и собственные руки. Вот хрупкий стебель, с трудом удерживающий крупную головку бутона, вот многочисленные лирообразные лепестки, которые начали раскрываться, медленно обнажая бледно-розовую сердцевину с тонкими тычинками, роняющими золотую пудру пыльцы. Живой. Красивый… Жаль, что придётся сорвать.

— Передай Тали, что я… я благодарен ей за всё.

— Да иди ты! — Хард заиграл желваками. — Сам такое передавай! Не понимаешь, что ли, что в такой ситуации женщина другое хочет слышать? Соврать мог хотя бы?

Кир поморщился.

— Да. Конечно, мог бы и соврать. Но она всё равно не поверит. Я же ухожу — и от неё в том числе. И каким вернусь — если вернусь, никто не скажет.

— Так. Хватит. Куда ты денешься. Каким надо, таким и вернёшься! — хлопком ладони о стол Хард поставил точку в разговоре. — А теперь слушай внимательно, о деле говорить будем.

Он сцепил ладони в «замок» и принялся постукивать ими по столешнице. Потом вперил взгляд в Кира.

— Я, собственно, вот почему так напрягаюсь… Мы с ребятами… Короче, время пришло выходить из тени и показывать системе, что́ мы есть. Твоя инициация — наилучший момент для этого. Что-то мне подсказывает, что после неё элоимское устройство утратит как минимум три из четырёх основополагающих столпов…

Предвосхищая реплику, поднял вверх правую ладонь.

— Сейчас объясню. В общем, с началом инициации интели внедрятся в Айкон и забьют все потоки нашей трансляцией. Сам понимаешь, с учётом этого отступить ты никакого права не имеешь. Не знаю, как надолго парни сумеют удержаться, но основную часть мы в любом случае залить успеем. Должны, — поправился он и продолжил: — Снимать будем «мухами»: для экстремальной съёмки самое то — «фасеточный взгляд», масса обзорных точек, мобильность, опять же. На тебя тоже «букашку» прицепим. Она, конечно, в Сфере с началом излучения в момент сдохнет, но хоть что-то передать успеет. Подорвём основы, как думаешь? — Хард уставился на Кира и хмыкнул: — Бомба ходячая!

Взгляд у него был нехороший, с лёгкой сумасшедшинкой. Похоже, грядущие перспективы его весьма впечатляли. Но и пугали, не без того.

Кир неожиданно для себя улыбнулся. Странное состояние отрешённости не отпускало, но полной отстранённости от происходящего уже не было. Что-то происходило в нём и с ним помимо воли — так плод в материнской утробе незадолго до родов переворачивается головой вниз, а немного позже продвигается в тесный родовой канал, повинуясь закону, одинаковому для всех живых. Внутри себя он ощущал нарастающую готовность действовать, это будоражило, раздражало, мешало рассуждать. Впрочем, возможно, и к лучшему, что мешало: рассудок — известный паникёр. А отступать нельзя. Даже сейчас — уже нельзя.