Когда Шива уснёт [СИ]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пролог

И было так.

Шивайни провёл дугу остро заточенным кинжалом, потом повелительно взмахнул рукой, разгоняя клубы густого тумана, — и открылся мир. Ученик Эл Хим с опаской глянул в проём. Небо мира было затянуто грозовыми тучами, дул сильный ветер, извергались вулканы, и лава текла, выжигая русла для будущих рек. Никакой растительности ещё не было, но на берегах пересыхающих морей, в почве, которая постепенно освобождалась из-под воды, уже дремали семена.

Эл Хим поёжился — после благодатного Тушита новый и пока безымянный мир показался ему неустроенным и опасным. Это не укрылось от Шивайни. Он усмехнулся, но тут же провёл пальцами по губам, стирая ухмылку.

— Ну что, берёшь? Работы, конечно, много, терраформ едва за середину перемахнул, но зато какие возможности! И глины навалом будет, даю гарантию, это требование специально в заказ закладывалось. Я же знаю, как ты любишь работать… пальцами, — ехидный Шивайни всё-таки не удержался от подколки. Эл Хим сердито сверкнул глазами, но тут же взял себя в руки — нельзя забываться, он все ещё не свободен, план может сорваться в любую минуту.

— Учитель, вы невероятно щедры… Я поражен размахом. Смиренно склоняю голову перед Вашей неисчерпаемой мудростью — в самом деле, мне, как будущему демиургу, следует пройти все этапы сотворения. Воистину, Вы прозреваете грядущее, учитель. Однако меня не покидают сомнения — готов ли я к этому неоценимому дару? — всем видом ученик выражал крайнюю степень покорности, но ни одна из масок не могла бы обмануть Шивайни. Бог разрушения и нового начала никогда не ошибался в сотворённых — все они прошли через его руки.

Эл Хим был коварен с момента своего создания, спасибо среднему братцу, Вайшани — тот в своём стремлении к стабильности нередко перебарщивал. Вот и в этого… ученика излишне много осторожности заложил. В результате — законченный трус, да ещё и хитрый. Впрочем, эти качества во всех одушевлённых творениях обычно сопровождают друг друга. «Надо признать, — украдкой вздохнул Шивайни, — с ролью воспитателя я не особо справился. Нужно было его Брахмани сплавить, он любит с новичками возиться. Однако, что-то я разболтался. Время, пора бы уже, дружок…»

— Готов, готов, не сомневайся! Я же вижу, что тебе в Тушите тесно стало. Конечно, стажировка у Брахмани не помешала бы, тебе бы подучиться создавать — ломать, как говорится, не строить… Только не до нас ему сейчас, сам же знаешь. Ну, ничего — справимся. — Шивайни испытующе посмотрел на ученика, но тот по-прежнему стоял в согбенной позе, выражая смирение. «Ох, и хитер же, негодник! Двуличен и подл, но весьма перспективен. Мог бы — с наслаждением мне в глотку вцепился. Карьерист высочайшей пробы, отменный образчик!»

Перспективный карьерист, сжав челюсти, всеми силами старался удержать под контролем закипающий гнев. «Сволочь, ещё издевается! Явно же его рук дело, шуточка вполне в духе Шивайни! Не мог нормальных дэвов нанять, каких-то обкурков взял, налепили не пойми чего — мир нестабилен, терраформ в самом начале, какое там „за середину перемахнул“! Тут же уйму работы ещё провернуть нужно, и всё в одиночку, мне-то наёмной бригаде платить нечем — Слова нет как нет! Как же я их ненавижу, всю эту троицу возомнивших о себе божков!»

— Учитель, покорно благодарю и целиком полагаюсь на Вашу милость. Хотелось бы ещё немного побыть в ореоле Вашего негасимого света, но — воля наставника превыше любых желаний ученика, — негромкий голос Эл Хима, казалось, сочился мёдом. Шивайни умело скрыл зевок. «Переигрывает ученичок слегка, но в целом неплохо держится. Помня его недавние заскоки, я бы не удивился истерике. Пожалуй, стоит немного разбавить эту милую пастораль».

— О, я нисколько не сомневался в тебе, мой мальчик! Несказанно счастлив видеть твою радость от нашего подарка. Непременно передам братьям твои благодарности. — С этими словами Шивайни материализовал на синей ладони тугой жёлудь в тёмно-жёлтой кожуре. Играючи, подбросил его несколько раз — и подвесил в воздухе. Жёлудь медленно закружился вокруг оси, как волчок. — Смотри! Смотри на него, Эл Хим, и запоминай: вот начало всякого мира. Семя. Потенциал. Возможность бесконечной дубликации, воспроизводства, повторения цикла. Я знаю, ты будешь строить свой мир по этим принципам, цикл за циклом, этап за этапом повторяя самого себя. Как и любой созданный, ты обречён на вечное ученичество, увы. Даже я не могу дать тебе больше, чем уже вложено в тебя при сотворении. Но… Я могу подарить тебе этот желудь. Пусть дерево, которое из него произрастёт, станет становой жилой твоего мира.

Шивайни глубоко вдохнул и дунул. Поднялся вихрь, желудь сорвало с орбиты блаженного покоя и резко внесло в проём, за которым бушевали не менее сильные ветра. Кто знает, как и где пророс бы желудь, если бы не вмешательство божественного провидения, орудием для которого стала крошечная белка, метнувшаяся вслед за жёлудем в ворота нового мира?[1]

Эл Хим взвыл, воздел к небу сжатые в кулаки руки и ненавидяще уставился на Шивайни. Тот улыбнулся и медленно раскрыл ладони знаком примирения:

— Могу понять твоё негодование, но я к этому не причастен. Возможно, Брахмани? Или Вайшани? Нет, все-таки, наверное, Брахмани, — Шивайни из всех сил старался выглядеть огорчённым, однако не удержался и хихикнул. — Что сделано, то сделано, ученик. Раз ты не вошёл в мир первым, то и не хозяин в нём. Теперь ты обречён строить его так, чтобы божественная белка была счастлива. Согласись, это не особенно усложняет твою основную задачу. И да, вот что — на твоём месте я бы поторопился, портал вот-вот закроется, и к тому времени, когда я смогу его повторно открыть, белка освоит весь мир и мне придётся передарить его ей.

Эл Хим, так и не обретший дара речи, лишь дёрнул желваками. Руки его била крупная дрожь, он шумно дышал и то и дело облизывал пересохшие губы. Открыл было рот, желая выдавить из пересохшей гортани слово поувесистей, но понял, что онемел надолго, поэтому только махнул рукой и, обречённо сгорбившись, шагнул в портал. Воздух за его спиной сразу же схлопнулся, отсекая пути к отступлению.

— Надо же… Неловко как-то получилось… Но интересно, кто ж это с белкой-то так подсватал? Хм-м… — Шивайни нахмурился и посмотрел в небо. Тушит как Тушит, и Сумит на месте. Не уловив там ничего подозрительного, сорвал длинную травинку, прикусил её крепкими зубами и, насвистывая, пошёл вниз с холма…

Часть I. Почти как боги

Глава 1

Фухх, наконец-то! Кир щёлкнул пальцами, визуализатор послушно моргнул зелёным и свернул изображение интерактивного учебника. Голограмма учителя несколько секунд ещё повисела в воздухе, сверля нерадивого ученика укоризненным взглядом, но потом растаяла и она. Осталась ещё тренировка по боевым искусствам — и учебный день завершится, а там — ура, свобода!

Переход в этот раз дался на удивление легко — обычно перемещение через портал, занимавшее доли секунды, выматывало Кира. Он предпочитал пользоваться инмобами[2], но в этот раз время поджимало, а опоздания карались жёстко. Кир и без того был на особом счету, поскольку спортивными талантами не блистал и часто проигрывал, что никак не могло улучшить итоговый средний балл. В его интересах было производить впечатление хотя бы своей дисциплинированностью.

Светлая раздевалка спорт-центра была пуста — все уже перешли в зал для тренировок. Кир поспешно переоделся в защитный костюм тёмно-синего цвета, который полностью облегал тело. Ткань его в сотые доли секунды становилась непробиваемой бронёй в месте, куда пришёлся удар, делая повреждение невозможным, в остальное время оставаясь гибкой и достаточно лёгкой для быстрого передвижения. Шлем полностью покрывал голову, а прозрачное забрало — лицо.

Потянувшись крепким, но ещё по-мальчишески худым телом, Кир направился на ринг, где ему предстоял пятый болл — ежемесячный поединок, поднимавший или понижавший учеников в бойцовском рейтинге. Предыдущие четыре он проиграл, что вызвало нешуточный гнев отца, да и ему самому доставило немало переживаний. Понимая, что с таким настроем не выходят на серьёзный поединок, он попытался переключиться. «Что, если бы Шав смотрела на меня сейчас? Захотел бы я проиграть?» Кулаки сами сжались, и всем своим существом отрицая такую возможность, он шагнул на круглый ринг Агнира. Его противник и инструктор, выступающий сегодня в роли рефери, были уже там. Жестом призвав учеников к ритуальному поклону, Коур-тан на мгновение замер, а потом хлопнул в ладони, что означало — поединок начался. Объяснять правила не возникало нужды: их попросту не было. Да и присутствие рефери оправдывалось только традицией — весь ход боя фиксировался системой Агнира, получавшей данные с костюмов соперников.

Соперник Киру на этот раз достался пониже его ростом, но шире в кости, приземистый и длиннорукий. Он первым двинулся вперёд, подняв плечи и прижимая подбородок к груди. «Не терять голову. Думать, думать, просчитывать…». Мысли Кира метнулись языком пламени. «Проход в ноги!». И действительно — парнишка нырнул вниз, нацеливаясь схватить Кира под коленки и опрокинуть на ринг. Отскочив в сторону, неловко, но вовремя, Кир коснулся затылка соперника, толкнул того вниз, а когда он, пролетев по инерции вперёд, развернулся — нанёс ему приличный удар в висок. Система Агнира ожила, на табло под куполом зажёгся круглый оранжевый значок, означавший, что удар был достаточно силён для нокдауна. Значок того же цвета появился на шлеме «осчастливленного» кулаком Кира. «Есть один. Ещё пара, и болл закончен. Красный нужен, красный!». Красный означал бы нокаут и немедленное прекращение болла. Но тут приземистый подсёк ногу Кира, после чего, не дав ему опомниться, забрал спину и провёл удушающий, как по учебнику растянув тело соперника. Проще было бы сжать металлическую трубу — костюм в области шеи затвердел, не давая пресечь дыхание, но бесстрастный автомат высветил оранжевым светом ещё один значок. На этот раз под именем Кира.

Рефери выполнил свои обязанности, но никто и не продолжал схватку, когда результат уже был зафиксирован. И стоило Киру встать на ноги, как он тут же пошатнулся от удара в челюсть — шлем погасил девяносто процентов силы удара, но всё же это было чувствительно. «Только не красный!» — успел подумать Кир, и успел бы подумать ещё многое — так растянулось мгновение, вернее, таким долгим оно ему показалось. Но машина работала чётко, и оранжевый кругляш позволил выдохнуть: одному с облегчением, другому с досадой..

Кир сделал выпад, имитируя удар в низ живота, и когда противник невольно опустил руки, левой достал его. «Покачаем тебя с обоих сторон… Жёлтый!». Удар пришёлся вскользь и это был всего лишь жёлтый значок. Нужно было три таких, чтобы заработать оранжевый. Но Кир об этом не думал — ему стало интересно. Исход болла — проигрыш или победа — отодвинулся на задний план, а сам бой, эти минуты жизни, эта драка лицом к лицу — всё стало бесконечно важным, вытеснив прошлое, затмив будущее. Сейчас он жил только настоящим мгновением, прислушиваясь к своему телу, успокаивая дыхание, и восхитительный холодный покой воцарился в его душе, а пламенные языки мыслей стали ровным светом, в котором каждая деталь, каждый жест, каждое движение противника были видны чётко, без искажения. «А если так?». Он пригнулся, принимая низкую боевую стойку, хотя знал, что не силён в борьбе. Противник, почувствовав себя на своём игровом поле, немедленно пошёл на сближение, но Кир в последний момент перед тем, как их руки сплелись, сделал шаг назад и, распрямляясь, угостил приземистого апперкотом и боковым слева. Из такого положения они не могли быть сильными, но это были два «жёлтых», и теперь счёт уравнялся. Два ярких огонька горели на шлеме у каждого, и Кир снова задействовал обманку. Он позволил-таки приземистому провести проход в ноги, и когда тот оказался сверху, готовясь обрушить град ударов, которые в совокупности принесли бы ему победу, Кир сделал недопустимое — перевернулся, отдавая спину. Такой подарок не упустил бы ни один борец, и приземистый не преминул им воспользоваться. «Если он ударит по затылку — я проиграл», — отстранённо подумал Кир, следя за тем, чтобы не дать себя вытянуть. Это был оправданный риск — соперник оказался верен борцовским инстинктам и попытался снова провести удушающий. Кир отдал шею, сдвигая локоть приземистого, чтобы машина не зафиксировала достаточное давление, и встал — сначала на одно колено, потом, всё ещё не разгибаясь, резко выставил правую ногу и, оттолкнувшись, на секунду выпрямился с противником на плечах, чтобы в следующую секунду упасть навзничь. Бездушный автомат зажёг третий оранжевый значок на шлеме приземистого, и тут же все три исчезли, а заменил их ярко-красный, более крупный, победный для Кира. Он лежал, когда его соперник уже поднялся, и с удовольствием смотрел на табло под куполом Агнира. «И красные небеса он поднял над ними», — вынырнула из памяти цитата, но откуда она и о чём говорила, он решительно не помнил. Да и не всё ли равно в такую минуту?

Переодевались молча, и только когда вышли из раздевалки, бывший противник бросил, не скрывая досады: «Я слышал, что ты лёгкая добыча». Кир, после победы настроенный великодушно, зарываться не стал и только подпустил колкость: «А я о тебе ничего не слышал». Приземистый сделал неопределённый жест рукой в знак прощания и, ускорив шаг, завернул за угол, направляясь к выходу из спорт-центра. А Кир, напротив, пошёл медленнее. И не потому, что победителям некуда торопиться, ведь мир сам поспешает им навстречу, а потому что не хотел смущать побеждённого своим присутствием. Благодаря влиянию Шав ему хватало ума и такта, чтобы понимать такие вещи. Вот уже и Коур-тан обогнал его, улыбнулся и сказал то, что ему было непривычно слышать от элоима: «Молодцом сегодня». Кир даже пожалел, что не этот сильный и добрый мужчина его отец. Но, конечно, вспомнил, что тренер, принадлежащий к касте наставников, не может оставлять потомков, и подумал об этом с сожалением — инструктор прекрасно ладил со своими учениками. Это увело течение мыслей, и Кир задумался о странном устройстве элоимских законов, которые на протяжении многих лет ему придётся соблюдать, не веря в их справедливость.

Воодушевлённый победой, он вернулся домой так же, как и уходил пятьдесят минут назад — через портал. Старые страхи отступили, пусть и на время. Юноша блаженно потянулся, прогибаясь в гибком позвоночнике. Комнату, чья аскетичная обстановка ограничивалась узкой койкой, рабочим столом и минимумом спортивных тренажёров, заливало яркое солнце, и от этого тело переполняла энергия. Молодая, ещё только осознающая себя сила бурлила в нём, требовала движения, а недавняя победа наполняла ликованием. Крутнувшись на левой пятке, он подскочил к голограмме бокс-имитатора и нанёс несколько резких сильных ударов. Пара из них пришлась по болевым точкам, о чём сигнализировал зуммер, сыгравший начальные аккорды гимна Агнира «Мы — победители». Голографический соперник мгновенно отреагировал, но юноша ловко увернулся и рассмеялся, радуясь всему и сразу: солнечному дню, уже наступившей свободе, силе и ловкости, скорому вкусному завтраку. Всё сильнее пахло оладьями и какао — и желудок незамедлительно забурчал, заявляя о своих правах. Кир снова рассмеялся, уже безо всякой причины, и, поддёрнув спортивные шорты, сделал шаг в направлении столовой. И в следующее же мгновение вышагнул из стены, ощутив под босыми ступнями пружинистую молодую травку — очередное дизайнерское новшество Шав. Кроме травы, в столовой появилось цветущее дерево, растущее прямиком из стены, которая выходила окнами в сад. Кажется, Шав ещё и помещение ухитрилась раздвинуть — иначе как объяснить это ощущение бескрайнего синего простора с медленно плывущими по нему барашками облаков?

Столовая, объединённая с просторной кухней, была в полной власти Шав, и отец закрывал глаза на все её эксперименты — до тех пор, пока энергетический кошелёк семьи не начинал истощаться подозрительно быстро. Впрочем, такое на памяти Кира случилось лишь однажды, Шав ухитрялась ворожить исключительно на собственных резервах.

Она накрывала на стол и нисколько не удивилась его внезапному появлению. Как обычно, радушно улыбнулась:

— Ну как тебе, милый?

[1] Пройдоха-белка, да и сам миф об открытии мира беззастенчиво подбрит из Ланкары Константина Михайлова. Затрудняюсь сказать, был ли он придуман К. М. или так же заимствован из бесконечно богатого мифологического слоя, давно ставшего общечеловеческим достоянием.

[2] От анг. «intelligence» — «интеллект» и «mobile» — «передвижной, мобильный».