— Я не хотел сбежать. Я просто боялся ударить в грязь лицом. В прямом смысле.
— Боялся упасть?
— Ага.
— Но почему? Ты боишься боли?
— Нет. Я боюсь падать.
Дана пожимает плечами, и хмурится еще сильнее. На ее лбу появляется тонкая морщинка. Забавная.
— Падать не страшно, Эрик. Страшно терять что — то, чем ты дорожишь больше жизни.
— Ты так говоришь, как будто знаешь, что это такое.
— Знаю.
— Да, твои родители, — я осекаюсь, — Я забыл.
Как я мог забыть?
— Мои родители… Ну, это было ожидаемо. Мама долго болела, а отчим слишком сильно ее любил. Я не была удивлена, когда он заболел следом, и ушел за ней. Я была к этому готова.
— Но все равно это больно — терять близких.
— Наверное. Я уже не чувствую боли. Просто живу дальше.
— Ты странная, тебе говорили об этом?
— Да, миллион раз, — она наконец — то улыбается.
— Жаль, хотелось быть оригинальным, — я смеюсь и смотрю на часы. Почти полночь. — Скоро начнется.
— Включай звук.
Я нажимаю кнопку на пульте, и телевизор начинает разговаривать.
Да, мы сидели с включенным телевизором, но с выключенным звуком. Я никогда раньше так не делал. Дана сказала, что нет смысла слушать рекламу или маловажную информацию. Какой толк, если я буду знать, что Олвейс не протекают или Чаппи — лучший корм для собак? Я согласился, выключил звук и даже не обращал внимания на телевизор.
Мы посмотрели одну игру, и я начал втягиваться в процесс. Было что — то интересное в том, как мужики бегают по полю за мячом, честно. Я искренне кричал «Гол!» и расстраивался, если мяч пролетал мимо ворот. Это было здорово. Я никогда не думал, что смогу так просто сидеть на своем диване и смотреть футбол. Я никогда этого не делал.
На экране мелькает логотип чемпионата, проходят кадры предыдущих игр. Комментатор говорит стандартную речь, я смотрю на игроков и расслабляюсь.
Игра начинается. Очень быстро заканчивается первый тайм, в ничью с нулевым счетом. Мы синхронно двигаемся на диване, то приподнимаясь в особо острые моменты, то в разочаровании падая на него. Мы почти не говорим. Просто смотрим игру.
Я невольно смеюсь, когда она бранит корейцев, если те подбираются к воротам. Я смеюсь, потому что она закрывает глаза руками, когда в ворота Италии летит мяч и чуть ли не плачет. Второй тайм закончился со счетом 2–1 в пользу Италии. Дана говорит, что это не удивительно, хотя у корейцев неплохая команда. Мне понравились итальянцы. Макаронники неплохо играют.
Она собрала пустую посуду и поднесла ее к раковине. Включила воду и сполоснула тарелки, поставив их на кухонный стол. Я наблюдал за ней сидя на диване. Наблюдал, как она двигается, осторожно держит дорогой хрусталь, словно боится, что я расстроюсь, если он разобьется.
К черту все!
Я встаю, и подхожу к ней сзади. Она оборачивается. Я смотрю в ее глаза странного цвета и хриплым голосом произношу:
— Можно я тебя поцелую?
Она осторожно кивает, и я прикасаюсь к ней губами. Легонько, как будто боюсь, что она исчезнет в моих руках. Как будто она сделана из дождя.
Она пахнет дождем.