MoreKnig.org

Солнечный день: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Автор: Ставинога Франтишек



Шрифт:

ФРАНТИШЕК СТАВИНОГА И ЕГО КНИГИ

Когда читаешь книги современного чешского писателя Франтишека Ставиноги, приходят на память слова классика чешской литературы Яна Неруды: «Поэтично все, что вдохновляет человеческое сердце и порождает в нем возвышенные чувства». Для Неруды, у которого учились и учатся многие поколения писателей — и не только чешских (вспомним хотя бы имя чилийского поэта Нафтали Рикардо Рейеса Басуальдо, известного нам под псевдонимом Пабло Неруда), — не существовало мелких тем и незначительных героев. Доходчиво, без прикрас и вместе с тем впечатляюще рассказывает он о жизни простых, внешне ничем не примечательных людей, в знаменитом цикле «Малостранские повести», включающем новеллу «Фигурки». Как бы подчеркивая преемственность литературных традиций, вслед за чешским реалистом XIX века Франтишек Ставинога называет одну из своих книг «Фигурки из угольной пыли». Интерес к жизни тех, кого именуют «солью земли», — к человеку труда, характеризует не только этот сборник, но и все творчество современного прозаика.

Франтишек Ставинога (род. в 1928 г.) относится к числу литераторов, определяющих лицо чехословацкой прозы наших дней. Литературный дебют писателя состоялся в зрелом возрасте, когда ему исполнилось уже сорок лет. За плечами был богатейший жизненный и трудовой опыт, многолетняя работа на шахте имени К. Готвальда близ шахтерского города Кладно, сотрудничество в заводской, районной и областной печати. Поэтому не удивительно, что, хотя его приход в литературу совпал с периодом общественно-политического кризиса второй половины 60-х годов, он и в этой сложной ситуации обнаружил политическую зрелость, четкость идейно-нравственных позиций.

Если в 60-е годы имя Ф. Ставиноги можно было встретить лишь на страницах местной печати (кладненская заводская газета, журнал «Кладненское пламя», «Свобода», «Шахтер и энергетик»), то уже в середине 70-х годов он печатается в центральных газетах и журналах: «Литерарни месичник», «Творба», «Кветы», «Праце» и др. Начав свой писательский путь с заметок, репортажей, фельетонов, Ставинога в 1968 году публикует свою первую книгу, сборник рассказов, — «Не любить — наказуемо». Затем последовали цикл новелл «Песенки на тему» (1974), за который он был удостоен премии Чешского литературного фонда, и сборник «Фигурки из угольной пыли» (1976). Увенчалась успехом и попытка обращения к более крупным жанрам: одним из лучших произведений писателя считается балладная повесть о советском солдате «Как надо умирать» (1975). Оригинальностью писательского видения отмечены роман «На кого работает время» (1979) и повесть в новеллах «Звезды над Долиной Сусликов» (1981).

Уже сами названия книг, во многих из которых есть что-то от притчи, говорят о неординарном подходе писателя к действительности и вместе с тем о его стремлении обратиться к так называемым «извечным» проблемам с позиций современности.

Высоко ценя в любом писателе — известном и начинающем — творческую оригинальность, Ставинога не раз говорил о том, что каждый художник обладает своей неповторимой творческой манерой, «собственным ключом» и все дело в том, чтобы суметь открыть этим ключом «свой замок». С высокой требовательностью подходит он к искусству слова, приравнивая писательское мастерство к труду других умельцев: «У нас в Моравии, — говорил он как-то в беседе с молодыми литераторами, — старики так толкуют о хорошем часовщике, портном, о тех, кто может ладно коня подковать: он, мол, выбрал доброе ремесло. И писать должно так, как пекарь печет свой хлеб и мать расчесывает свое дитя, — с любовью и верой в необходимость своей работы. И с некоторой дозой критического отношения к собственной гениальности».

Как известно, у каждого писателя есть своя заветная тема, своя «песня». Есть своя тема и у Ставиноги. Долгие годы работы на шахте, многолетнее общение с горняками — суровыми, мужественными людьми, чей повседневный труд всегда сопряжен с огромным риском для жизни (этим в значительной степени и объясняется интерес писателя к проблеме героического), — наложили отпечаток на все его творчество. О чем бы ни писал Ставинога, к какому бы периоду чешской истории ни обращался — будь то буржуазная Чехословакия, вторая мировая война или годы после освобождения страны, — тема шахтерская всегда присутствует в его книгах. И, читая страницы, посвященные добытчикам «черного золота», сразу видишь, что речь идет о прочувствованном, пережитом, о том, с чем связан писатель самыми неразрывными узами.

В рассказе «Лжесизиф» (сборник «Фигурки из угольной пыли») есть эпизод, где говорится об участии писательницы Марии Майеровой в праздновании Дня шахтеров. После этого, пишет Ставинога, герой сразу же купил ее роман «Шахтерская баллада». Этот эпизод, само упоминание имени известной пролетарской писательницы, чья жизнь и творчество были крепко связаны с горняками, свидетельствует о верности писателя прогрессивным традициям чешской социалистической литературы первой половины XX века. С другой стороны, этот факт говорит о том, что книги Майеровой о пролетариях буржуазной Чехословакии в наши дни, когда особенно возрос интерес художников к человеку труда, к производственной тематике, как бы обрели свою вторую жизнь. Не только шахтерская тематика, но и майеровская непримиримость ко всему, что мешает современному труженику отдать свои силы на благо народа, правдивость конфликта, яркая индивидуализация характеров сближает книги Ставиноги с произведениями основоположницы чешской пролетарской прозы.

Перед нами проходит целая галерея «фигурок», человеческих характеров из шахтерской среды, правдиво, с большой теплотой выписанных Ставиногой. И каждый из героев, каков бы он ни был — заслуживающий симпатии, уважения или порицания, — не безлик, каждый достоин внимания и особого разговора. Запоминается, например, характер Лжесизифа (рассказ «Лжесизиф»), сорок лет проработавшего в шахте. Используя образ героя древнегреческой мифологии царя Коринфа Сизифа, по преданию дважды обманувшего богов и за это обреченного ими на тяжелый, но бесполезный труд, Ставинога одновременно полемизирует с этим мифом, подчеркивая жизненную необходимость, важность шахтерского труда. Герой привлекает своим мужеством, преданностью, даже одержимостью шахтерским делом, умением преодолевать, казалось бы, непреодолимые трудности, незаметно, скромно творить великое дело на благо людям. Жизнь Лжесизифа, как и многих других горняков, которые столь самозабвенно трудятся, подвергаясь всем превратностям работы в шахте, становится своеобразным символом шахтерской судьбы, достойной легенд и мифов. Однако писатель далек от того, чтобы возводить своему герою монумент, — прежде всего его персонаж живой человек со своими слабостями и недостатками, над которыми автор постоянно подтрунивает.

Доброта, сочувствие, внимательное отношение к человеку, готовность поддержать его в тяжелую минуту — все эти качества Ф. Ставинога чрезвычайно ценит в людях. Они-то и помогли герою рассказа «Через страдания — к радости», цыгану Ройко Боды вновь обрести себя, найти свое счастье в жизни. Однако никакое человеческое участие, доверие, поддержка не могут принести пользы «негодяю из негодяев» Иржи Бернату по прозвищу Кустик, из рассказа того же названия. На примере судьбы туповатого бессовестного и наглого человека, любителя разжиться за чужой счет, Ставинога показал историю человеческого падения, процесс разложения личности. Важную нравственную проблему поднимает писатель и в рассказе «Как делаются деньги». Погоня за мещанским благополучием, за «престижностью» способна разрушить человеческую душу, разбить счастье.

Каждый из рассказов сборника «Фигурки из угольной пыли» — самостоятельное произведение, но между ними существует глубокая внутренняя связь. Подобно «Малостранским повестям» Я. Неруды, которые, словно плитки мозаики, складывались в целостную картину жизни главного героя Яна Неруды — одного из старейших районов Праги — Малой Страны, рассказы Ставиноги создают летопись жизни тружеников шахты Болденка. Создание прозаических циклов — тенденция, наметившаяся в современной литературе, — характерна и для творчества Ф. Ставиноги. Рассказы и новеллы, образующие циклы, обычно объединяются художниками либо по тематике, «сквозному» герою, месту действия, либо их единство обусловлено проблематикой, образом рассказчика, авторским отношением к действительности (вспомним книги В. Шукшина, В. Астафьева и многих других).

Ф. Ставинога создает свои прозаические циклы, используя разные принципы. Так, сборник «Фигурки из угольной пыли» при всем разнообразии сюжетов и персонажей отличает внутреннее единство, являющееся следствием определенного писательского отношения к жизни и к людям, четкости художественного мировосприятия. В книгах «Песенки на тему» и «Звезды над Долиной Сусликов», циклах новелл, объединенных тематикой, героем, местом действия, особенно явственна роль автобиографического героя-рассказчика (не случайно повествование ведется от первого лица), единство нравственной позиции персонажей, чьи характеры раскрываются в процессе постижения окружающей действительности в отношении к непреходящим жизненным ценностям.

Неподдельной искренностью подкупает книга «Песенки на тему», в которой писатель пытается дать осмысление пережитого народом, используя художественный опыт десятков лет и разных поколений художников. Жизнь героя, в прошлом деревенского паренька, от лица которого ведется повествование, прослеживается на протяжении нескольких десятилетий. Из этого цикла в сборнике представлены две новеллы: «Песенка первая» и «Песенка четвертая», в которых рассказывается о нелегком детстве паренька, совпавшем с трудными временами буржуазной республики и второй мировой войны.

Как бы продолжением этой книги является цикл «Звезды над Долиной Сусликов», также носящий автобиографический характер. И здесь повествование построено на личных воспоминаниях героя, ставшего уже взрослым человеком. В новеллах, включенных в русское издание, читатель встретится с героем-рассказчиком в один из ответственнейших моментов его жизни: когда он становится отцом. С мягким юмором, легкой иронией повествует Ставинога о заботах и радостях начинающего папаши, о проблемах воспитания детей, о человеческом счастье, о нелегком писательском труде.

Проза Ф. Ставиноги разнообразна не только в жанровом отношении (рассказ, новелла, повесть, роман). Широк диапазон идейно-художественных поисков писателя, круг тем, к которым он обращается.

Движение истории, путь, пройденный чешским народом за последние пятьдесят лет, отражены в сложной эволюции характера Гинека Адамца, сына столярных дел мастера Карела Адамца, — главного героя романа «На кого работает время». Рассказывая о судьбе Адамца-старшего, Ставинога начинает свое повествование с времени экономического кризиса на рубеже 20—30-х годов и доводит до наших дней. Художественно убедительно показывает он процесс становления личности в условиях буржуазной республики во время оккупации фашистами Чехословакии и освобождения страны советскими воинами, исторического Февраля 1948 года и общественно-политического кризиса конца 60-х годов. По-разному складываются в этих условиях судьбы сыновей Адамца. В судьбе младшего из братьев, Гинека, прошедшего сложный путь от простого деревенского парня, затем рабочего до директора шахты, как бы заключен ответ на вопрос, поставленный в заглавии романа: «На кого работает время». Да, утверждает писатель, время работает на таких, как Гинек Адамец, как сирота Вашек из рассказа «Нужно ли возвращаться?» (сборник «Фигурки из угольной пыли»), с детских лет батрачивший на хозяина. Народная власть открыла голодному и забитому мальчугану новую правду, помогла получить специальность, стать уважаемым человеком, коммунистом.

Когда началась вторая мировая война, Гинек Адамец, ровесник писателя, был еще совсем юным. Приблизительно к тому же поколению принадлежит герой повести «Как надо умирать» русский солдат Григорий. Продолжая традиции писателя-коммуниста, яростного борца с фашизмом Юлиуса Фучика, Франтишек Ставинога почти во всех своих книгах обращается к событиям военного времени, художественное осмысление которых определяет одну из магистральных линий развития современной чешской литературы. Это и не удивительно: борьба с фашизмом, Победный Май 1945 года в корне изменили судьбу народа. И чем дальше уходят эти дни, тем очевиднее становится, сколь велика была их роль в жизни общества, в процессе духовного возмужания человека.

Именно так и подходит Ф. Ставинога к изображению семьи крестьянина Пагача, приютившей раненого русского солдата. Страшная нужда, работа от зари до зари ради куска хлеба, страх перед фашистскими карателями, наведывающимися в их дом в поисках партизан, — такова жизнь семьи Пагачей, в которую и приводит Григория пятнадцатилетний Мартинек. Если глава семейства — старый Мартин Пагач, инвалид, участник первой мировой войны, — с первых же минут проявляет сочувствие к тяжело больному партизану, то хозяйка, женщина суровая, озлобленная, не сразу свыкается с мыслью о необходимости помочь этому человеку. Сдержанно и вместе с тем убедительно показывает Ставинога, как постепенно забота о Григории меняет этих людей; иными становятся отношения между ними. Пагач, человек опустившийся, пьяница, которым все дома пренебрегали и помыкали, вдруг проявляет несвойственную ему настойчивость, решимость и обретает уважение близких. Мягче, добрее становится хозяйка, лучшие человеческие качества — душевную щедрость, теплоту, готовность к самопожертвованию — обнаруживают их дети: дочь Милка и младший сын Мартинек, которые отдают больному каждую свободную минуту. Делясь последним, что у них есть, они не думают о последствиях, которыми чревато пребывание в доме русского партизана.

Старший, внебрачный, сын Пагачовой, давно уже вставший на путь предательства, неожиданно вернувшись домой, спешит донести фашистам на близких, обрекая их на смерть.

В одном ряду с образом фашистского прихвостня стоят те, у кого он находится на службе, — эсэсовцы, гестаповцы, жандармы, говоря словами Фучика, всякого рода «людишки», омерзительные своей патологической жестокостью, трусостью, эгоизмом. Изображая биттнеров, веберов, курски, махачей и им подобных, во всем их человеческом ничтожестве и обреченности, Ставинога прибегает к сатирической типизации, иронии. Чем отвратительнее выглядят они, тем более величественным предстает перед нами образ советского солдата, в который автор вложил всю любовь и признательность чеха к подвигу советских воинов.

Григорий — центральный персонаж повести, вокруг которого сосредоточено действие произведения. Шаг за шагом, из отдельных эпизодов, постепенно перед читателем вырисовывается судьба Человека. Когда к Григорию возвращается сознание, словно кадры в фильме, проходит перед ним вся его недолгая жизнь: Москва, учеба в консерватории, будущее музыканта… бои, плен, побег из концлагеря, поиски партизан, гибель товарища — советского солдата Дмитрия Михайловича Яшина по прозвищу Митя Сибиряк.

Поставив своего героя в экстремальную ситуацию, Ставинога выдвигает важную нравственную проблему, сформулированную в названии повести: поведение человека в ответственные, решающие минуты жизни. Люди, подобные Григорию, утверждает писатель, умеют не только достойно жить, но, если понадобится, и достойно умереть (не случайно таким контрастом последним минутам жизни Григория, его героической смерти, звучит сцена самоубийства гестаповца Биттнера). Воспевая величие человеческого характера, писатель прославил мужество и стойкость антифашистов, подвиг воина-освободителя.

Ф. Ставинога назвал свое произведение «балладной прозой». Действительно, величественный и исторически конкретный подвиг русского воина, воспетый чешским писателем, обретает еще и надвременное значение, ибо во все времена славились воины-освободители, во все эпохи были в почете герои, отдавшие свою жизнь за свободу и правду. Именно теперь, когда с дистанции времени все отчетливее вырисовываются масштабы подвига антифашистов, об их жизни и борьбе складываются баллады, легенды. Не случайно один из своих лучших рассказов (сборник «Фигурки из угольной пыли»), повествующий о таком человеке, Франтишек Ставинога именует «легендой» («Легенда о шахтерском Геркулесе»). История дядюшки Ондржея органически вписывается в широкую панораму истории чешского народа. Это рассказ о «славной жизни и мужественной смерти» человека, прошедшего суровую школу жизни в период буржуазной республики и второй мировой войны. Кем бы ни был дядюшка Ондржей — помощником пекаря, кузнеца, цирковым актером, шахтером-забойщиком, — он никогда не мирился с несправедливостью, всегда давал отпор угнетателям. В годы войны член нелегальной партийной организации, он активно участвует в борьбе с фашизмом и умирает как герой.

О встрече с партизанами, о романтических подвигах мечтает Мартин из повести «Как надо умирать»; стать защитником свободы мечтает и четырнадцатилетний Либор из рассказа «Солнечный день» (сборник «Не любить — наказуемо»). Выданные тайным агентом гестапо, мальчик и его мать погибают. Рассказ построен на контрасте: мрачное, жестокое время фашистской оккупации — и светлая, солнечная атмосфера послевоенной действительности. Светлым, пронизанным солнцем днем остаются в жизни героя-рассказчика, отца мальчика, его воспоминания о погибших — жене Элишке и сынишке Либоре.

Оптимистическое начало, вера в торжество правды звучат в произведениях Ф. Ставиноги даже тогда, когда речь идет о трагедии, об утрате самых близких, о смерти. Этот оптимизм исторически оправдан, и проистекает он из безграничной веры писателя в торжество справедливости, в духовную стойкость человека. Свойственный литературе сегодняшней Чехословакии, этот оптимизм определяет творчество писателей всех поколений — от совсем молодых, только вступающих в литературу, до признанных мастеров слова.

Франтишек Ставинога — в расцвете творческих сил, и надо думать, он еще не раз порадует своих читателей новыми книгами.

А. Машкова

РАССКАЗЫ

Перевод В. Петровой

Редактор Л. Новогрудская

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ... 69 Вперед
Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Книга сердца. Светлый источник любви. Боль в твоём сердце
Книга сердца. Светлый источник любви. Боль в твоём сердце
[Здоровье / Эзотерика, оккультизм, фэн-шуй, йога]
Лууле Виилма (1950–2002) – известная эстонская целительница и парапсихолог. Общаясь с пациентами, она поняла, что любая болезнь – результат обид и стрессов, которые мы порой копим в себе годами.
0
"Зарубежный детектив 2026-30". Компиляция. Книги 1-12
[Детективы / Криминальный детектив / Полицейский детектив / Триллер]
Настоящий томик зарубежного детектива содержит детективы разных жанров и и вполне сможет завоевать симпатии читателей детективами включёнными в сборник! Приятого чтения, уважаемый читатель!
0
Ночь, когда он исчез
Ночь, когда он исчез
[Детективы / Триллер]
Новинка от автора супербестселлера №1 The New York Times! Долгожданный роман Лоры Дейв – автора феномена «Последнее, что он сказал мне», покорившего мир и экранизированного Apple TV+! Иногда,
0
Чайная под солнцем Тосканы
Чайная под солнцем Тосканы
[О любви / Современные любовные романы]
В свои тридцать четыре Тилли привыкла жить осторожно: черно-белые фотографии, крепкий кофе и никаких лишних надежд. Но после пожара, уничтожившего ее галерею, и предательства любимого человека
0
Я не мертва
Я не мертва
[Полицейский детектив / Детективы / Триллер]
Три года детектив Джуди Фонтейн была изолирована от внешнего мира. Заключенная в подземной камере, она общалась только со своим садистом-похитителем, и чтение его мыслей по выражению лица стало
0
Рождество с подвохом
Рождество с подвохом
[Классический детектив / Детективы]
Идеальное уютное чтение для поклонников «Убийств и кексиков» Питера Боланда, «Опасной игры бабули» Кристен Перрин и «Рецепта убийства для настоящей лентяйки» М. С. Битон. Детективы Вероники Хэли
0
Гнездо кабана: Истории из заповедника
Гнездо кабана: Истории из заповедника
[Современная проза / Биология]
Книга «Гнездо кабана: Истории из заповедника» написана человеком, для которого кабаны – не просто объект исследования. По мнению автора, кабан – зверь выдающийся и достоин особого внимания. Надежда
0
Магия Мастера Сефирот: тайные знания предков. Практики, ритуалы, заклинания, Таро
Магия Мастера Сефирот: тайные знания предков. Практики, ритуалы, заклинания, Таро
[Эзотерика, оккультизм, фэн-шуй, йога]
Если вы мечтали обучаться магии у настоящего Мастера, узнать все тайны сильнейших заклинаний, то у вас в руках – исполнение вашей мечты. В книге собраны уникальные техники, которые сделают из вас
0
Американский Освенцим. История больницы Пенхёрст
Американский Освенцим. История больницы Пенхёрст
[Публицистика / Военная документалистика / Документалистика]
Психиатрическая больница Пенхёрст — кровавое пятно в истории Соединённых Штатов. С 1908 по 1987 год там проводились бесчеловечные опыты над больными, в том числе над детьми. Им делали лоботомию,
0
Американская глубинка. Реднеки, хиллбилли и трейлеры
Американская глубинка. Реднеки, хиллбилли и трейлеры
[Публицистика / Документалистика / Обществознание]
Книга рассказывает о жизни американской глубинки так называемого Deep South — Глубокого Юга или Диксиленда. Автор книги, после многолетних путешествий по Югу США, повествует о жизни хиллбилли (горцах
0
Лейтенант. Том 3
Лейтенант. Том 3
[Альтернативная история / Исторические приключения / Попаданцы / Самиздат]
Весна 1905-го. Артур выстоял, блокада прорвана, море — своё. Но война не кончена: через полсвета идёт Вторая эскадра, и в книгах, которые помнит капитан 2 ранга Андрей Маринин, её дорога кончается
0
Стример из иного мира. Том 2
Стример из иного мира. Том 2
[Книги про волшебников / РеалРПГ (RealRPG) / Попаданцы / Самиздат]
Пусть и не по своей воле, но я попал в иной мир. Здесь я, по сути, продолжаю заниматься тем же, что и раньше, — стримить для зрителей. Вот только теперь за мной следят так называемые Небожители, а
1

Самые популярные книги

Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
30
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
9
Хорошая, плохая, грешная 2
Хорошая, плохая, грешная 2
[Любовное фэнтези / Книги про волшебников / Попаданцы / Самиздат]
Новый Свет полон самых разных неожиданностей, как приятных, так и не очень. Новый Свет полон шикарных возможностей, только успевай их реализовывать. Новый Свет полон сильных мужчин и
6
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
6
Комдив
Комдив
[Попаданцы / Альтернативная история / Самиздат]
Комдив Алексей Турчин отправляется в Соединенные Штаты Америки для изучения военно-промышленного комплекса и перспективных образцов вооружения. Удастся ли ему подтолкнуть развитие Рабоче-Крестьянской
5
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
6
Я попал в мужа любимой супергероини и теперь буду оберегать её от посягательств других суперов
Я попал в мужа любимой супергероини и теперь буду оберегать её от посягательств других суперов
[Попаданцы / Городское фэнтези / Юмористическое фэнтези / Самиздат]
Попытка создания пародии на попаданцев в комикс. Не фанфик, все герои и сюжет комикса, известные герою книги, выдуманы и не являются калькой с какого-то существующего произведения. Ну а главный
5
Мир без вуали
Мир без вуали
[Любовная фантастика / Самиздат]
Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.
4
Возлюбленная ишхасса
Возлюбленная ишхасса
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Когда рушатся все планы и надежды, что делать, если нет сил пойти и убивать врага? Что если все что у тебя есть только гостиница, работники и интриги конкурентов? Да ничего, жить дальше, разбираться
4
Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
4
Майор: Сорокапятка 3
Майор: Сорокапятка 3
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат]
Бобруйск. Минск. Брест. Висла. Одер. Красная армия наконец идёт туда, куда должна была идти с самого начала войны, — на запад. Так быстро, что карты не успевают за передовыми частями. А
4
Имперец. Ранг 4. Воевода
Имперец. Ранг 4. Воевода
[Боевая фантастика / Боевое фэнтези]
Спасение цесаревича от пули принесло Александру титул, должность личного телохранителя и редкую магию стихий. Теперь он – правая рука наследника престола и командир его личного отряда особого
5

Самые комментируемые

Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
22
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
13
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
23
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
9
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
12
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
17
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
3
Хорошая, плохая, грешная 2
Хорошая, плохая, грешная 2
[Любовное фэнтези / Книги про волшебников / Попаданцы / Самиздат]
Новый Свет полон самых разных неожиданностей, как приятных, так и не очень. Новый Свет полон шикарных возможностей, только успевай их реализовывать. Новый Свет полон сильных мужчин и
6
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
8
Регистрация
Регистрация
[Современная проза]
Может быть, если подождать, оно само рассосется. Надо только не думать про него: вот как оно туманом или тенью болтается где-то рядом, так пусть там и болтается. Имени ему не давать, не вызывать его.
15
Драконий брак, где всё не так
Драконий брак, где всё не так
[Любовная фантастика / Попаданцы]
Я оказалась в другом мире, у моего питомца тяжёлая психотравма, а всё из-за того, что один бестолковый дракон за сыном недосмотрел. И хоть бы извинился за своего драконёнка! Так нет, рычит,
2

Прямо сейчас читают

На распутье семи дорог
На распутье семи дорог
[Космическая фантастика]
Пелена темных туч закрыла будущее Земли, России и главного героя. Всему виной космические цивилизации, пришедшие на Землю со своими планами. Его путь пролег через учебку ЧВК и поля боя на окраинах
0
Некроманты пьют кофе со сливками
Некроманты пьют кофе со сливками
[Юмористическое фэнтези]
Хорошо быть некромантом! Ровно до того момента, как у тебя появляется назойливый поклонник с группой поддержки. А другой парень сбегает со свидания, стоит услышать о твоем призвании. Третий... Ну
0
Озверение
Озверение
[Боевое фэнтези / Книги про волшебников / Попаданцы]
Кажется, чем ближе столица, тем сложнее в неё попасть. Но зато скоро станет понятно, что именно не поделили Настоятель и глава Бурого Приората и почему им так нужны одарённые первушники. Первая мера
0
Где умирают хорошие девочки
Где умирают хорошие девочки
[Современные любовные романы / Эротика, Секс]
Зеркала и паутина
Зеркала и паутина
[Современная проза]
Андрей Аствацатуров – петербургский прозаик, филолог, эссеист, профессор СПбГУ. Автор романов «Люди в голом», «Скунскамера», «Осень в карманах», «Не кормите и не трогайте пеликанов» и книги эссе
0
Я есть Закон! Том 2
Я есть Закон! Том 2
[Попаданцы / Самиздат]
Раньше он выносил приговоры целым планетам, но волей судьбы оказался в теле заурядного юриста на Земле. Теперь его практика состоит из соседских разборок из-за кота, боёв за алименты и тяжб за
0
Попаданка в 1812: Любить и не сдаваться
Попаданка в 1812: Любить и не сдаваться
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Я попала в прошлое, в 1812 год. Самый разгар войны с Наполеоном. Моё имение разорено солдатами французской армии. Мои люди убиты. Однако война подарила мне дочь и встречу с мужчиной, которого я могла
4
Шанхай [litres]
Шанхай [litres]
[Проза / Историческая проза / Старинная литература: прочее]
Имя Риити Ёкомицу (1898–1947) не так хорошо известно отечественному читателю, как имена его знаменитых современников – Акутагава Рюноскэ, Дзюнъитиро Танидзаки, Ясунари Кавабата – а между тем в
0
Роковой обмен
Роковой обмен
[Любовная фантастика]
Он — ее враг. Тот, кто пытался убить ее. И кого она пыталась убить. Но только он сможет спасти ее от жестокого безумного отца. Но что ей ему предложить? Он равнодушен к красоте. Он жесток. Ему никто
1
Убийство в доме свиданий
Убийство в доме свиданий
[Исторический детектив / Триллер]
«Убитая проститутка была совсем нагой. Она лежала на спине в своей холодной доступности, и тело ее, уже успевшее пожелтеть, напоминало хорошо полированную кость мамонта. Из-под ее правой груди
0
Ванька 13
Ванька 13
[Попаданцы / Боевая фантастика / Альтернативная история / Самиздат]
Три войны, плен, каторга, пара революций, вообще непонятно что... Эй, а нормальная-то жизнь здесь будет? Нет? Не в то время попал? Понятно...
3
Слабейший из Сильнейших! Том 2
Слабейший из Сильнейших! Том 2
[Юмористическое фэнтези / Боевая фантастика / Самиздат]
Обман. Хитрость. Улыбка. Главное всё делать с широко открытыми глазами! Не повезло? Любая проблема лишь песчинка в пустыне! Отдельно каждая крупинка ничего из себя не представляет, но вместе —
0