Метресса фаворита. Плеть государева: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Все там? — не поверил Толстой.

— Ну, все или только Кульман, наши солдатики и Люсия, не знаю. Но медикус уж очень трясся над своей идеей выварить в щелочи труп, дабы определить орудие убийства.

— Что же служивые его не остановили? — Толстой заметно побледнел. — Так ведь могут счесть, что мы, боже упаси, причастны... Ой, грехи наши тяжкие, мало нам всего прочего.

— Про тебя не скажу, а я так точно причастен. — Ушаков почесал в затылке. — Приказал им полностью повиноваться Кульману, язви его в душу. Строго, понимаешь ли, приказал. А они что — служба...

Деревенька, доставшаяся в наследство от дяди, Кнута Кульмана, Антону Ивановичу Кульману оказалась крохотной, но вполне себе ладной. Маленькие аккуратные домики, смотрящие на ровненькую улочку через невысокие заборчики, обрамляющие дворы. Андрей Иванович приметил добротные хозяйственные постройки, коровники, овины и курятники, которые соседствовали с дровяными сараями и мастерскими. На краю деревни, в кузнице, весело стучали молоточки, рядом с кузницей располагался явно рукотворный прудик, лёд на нём уже начал подтаивать. За прудиком размещался дом местного столяра. Там тоже кипела работа. Общее впечатление от деревни — ладная и вполне себе симпатичная. Бывают и больше, и богаче, но тут чувствовалась рука хорошего хозяина. Должно быть, таким и был дядя Антона Ивановича, бывший медикус короля Польши Августа, медикус Преображенского приказа Кнут Кульман.

В гости к медикусу Ушаков взял Алёшу Трепова, Ефима Кротова и увязавшегося за ними Тимошу Шанина. Ну и, как водится, целый отряд охраны, на всякий случай. После того как Кульман украл труп Люсии, Ушаков уже не считал, что способен с лёгкостью предугадать дальнейшие действия своего подчинённого. А значит, охрана не была лишней.

Крестьяне сразу же указали, где находится господский дом. Двухэтажный, сложенный из брёвен особнячок Кульмана занимал место ближе к лесочку, к нему вела чистая, на диво ровная дорога, идущая сквозь очаровательную дубовую рощицу. Скорее всего, деревья здесь сажали предки Кульмана или те, кто строил усадьбу, в надежде когда-нибудь продать лес, но теперь дубы были подлинным украшением этого местечка.

Взявшаяся провожать гостей к господскому дому девчушка радостно играла подаренной ей Ушаковым монеткой, словно это была не обычная копейка, а брошечка.

— Давно ли ты, милая, знаешь Антона Ивановича? — Ушаков взял девочку к себе в карету, укрыв её ножки в валеночках меховым одеялом.

— Да, почитай, всю жизнь, барин. — Девочка поигрывала монеткой, теперь ловко подбрасывая её на ладони.

— Как так? А я слышал, он только недавно получил имение в наследство.

— Получил как раз недавно. А со своим дядей, покойником, тута, почитай, каждое лето бывал. Все опыты ставили, эликсиры варили. Учёные люди.

Ушаков с удивлением наблюдал за пигалицей, невольно представилось, как бы удивилась его Катя, узнай, что их сосед варит какие-нибудь эликсиры. Что же до крестьян, те, скорее всего, испуганно крестились бы, упоминая странное увлечение своих господ. Эта же выглядела совершенно спокойной.

— Настоящие эликсиры? Откуда ты знаешь?

— Да как не знать, барин, когда я сама же для их милостей хожу в лес, на болото, собираю травы да ягоды, какие прикажут? — удивилась девочка. — А батюшка мой — кузнец Никита Чудов для них разные инструменты в кузнице куёт. А дядя всё, что нужно, из дерева режет. Его прежде старый барин с собой в Москву и Петербурх возил, он у его друга, резчика по дереву Николая Пино, учился, а потом при Кунсткамере, где чудо-юдо заморские работал. Но потом, как ногу повредил, барин его домой отправил. Так и живём.

— На болото за травами, стало быть, ходишь? И не боязно?

Ушаков напряжённо думал. Если деревенские много лет работают исключительно для нужд своего барина, получая за это какую-то прибыль, скорее всего, господа освобождали их от тех или иных повинностей или даже одаривали деньгами, для них такая жизнь не в диковинку. Работа есть работа, а, судя по всему, деревня живёт вполне себе богато. Не голодают, не бедствуют, даже малые дети выполняют какие-нибудь поручения, а следовательно, тоже при деле.

— А чего 6ояться-то? — не поняла девочка. — Чай, леса у нас тихие, а по болоту я дальше клюквенной поляны не хожу, больно надо.

— Значит, ты для барина ягоды собираешь?

— И ягоды и травы, — поправила его девчонка. — Старый барин-то, знаешь, какой у нас был. Года три назад мой братик простудился, так заболел, что, уже не жилец, решили. А барин его вместе с моей мамой к себе забрал, лечил, лечил и вылечил. Барин зелье варил, а маменька Коську этим зельем всю ночь отпаивала да другим, тем, что на спирту, растирала. К утру они с барином умаялись совсем, потому как глаз не сомкнули, а братика, почитай, с того света возвернули.

И Антон Иванович тоже очень хороший. Он мне всегда, когда приезжал, заказывал разного из лесу. А за работу платил и ещё гостинцы привозил. Алее — он нестрашный, главное, на Бога надеяться и на запретный участок не ходить, потому как он барский и туда нельзя. И всё. А что мне там? Нешто я землянику в другом месте не отыщу? Вот и тятенька говорит, что за таких господ, как наши, век нужно Богу молиться, а коли они чего не позволяют, стало быть, лучше уж близко к тому месту не подходить, я правильно говорю?

— Правильно, — кивнул очень заинтересованный Ушаков. — А что это за место такое? Земляника там, говоришь, сладкая?

— Может, и сладкая. — Девчонка вздохнула. — Но коли нельзя...

— А откуда тогда ты знаешь, что сладкая? — подначивал её Андрей Иванович.

— Да, сын сторожа, Федька, говорил. Я-то сама ни-ни...

— А Федька, стало быть, ослушался барина и лазил?

— Федька, может быть, и ослушался, но наша семья к этому не причастная. — Девочка прикусила губу, должно быть, недовольная тем, что проболталась.

— Ну, к вашей-то претензий нет. Всем понятно, коли батюшка — кузнец, дядя — столяр, а ты сама травы да ягоды собираешь... — Ушаков достал из кармана ещё монетку и передал её девочке. — Далеко ли господский дом?

— Да вот уже виден, — показала она, высунувшись из окна.

— А Федька часто на запретное место лазает?