Метресса фаворита. Плеть государева: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— И всё-таки подозрительна мне эта Люсия. — Толстой выглядел удручённо. — Труп суфлёра она не побоялась выкрасть, а о родной, ну, как она считает, сестре не позаботилась.

— О ней мы позаботимся. А она век будет за упокой её души Бога молить да свечки в церкви ставить.

— Мы-то, конечно, позаботимся, но и она ведь покойницу за сестру почитала, теперь вот будет её имением владеть, а бросила на дороге, словно собаку приблудную, даже не попросила разрешения похоронить.

— Ты прав. — Ушаков раздумывал. — И, похоже, я на радостях действительно промашку дал. — Он почесал в затылке. — Я ведь как думал? Не может она похоронить сестру как Берестову Марию Сергеевну, потому как теперь она сама Берестова Мария Сергеевна. С другой стороны, не может и как Люсию Гольдони, потому как непременно отыщутся такие, кто о похоронах прознают и увидят, что это никакая не Люсия. Но она ведь могла оставить деньги на похороны. Действительно, незадача.

— Одно хорошо, что с ней наша девица. — Они замолчали.

Остаток дня прошёл более-менее спокойно, а ночью в крепости произошёл удивительный случай. В полночь караульные услышали странные звуки, раздававшиеся из холодной. Все знали, что люди Ушакова зачастую остаются ночевать в крепости, используя для этого отведённые им помещения, а то и устраиваясь в одной из камер. По ночам в холодной мог работать кто-нибудь из медикусов, туда мог зайти дознаватель, решивший ещё раз для верности лично осмотреть тело или забрать припрятанную с вечера бутылку охлаждённого в покойницкой вина, или услужливо завёрнутую супругой или слугой снедь, которая испортилась бы в жарко натопленной допросной.

В общем, услышав стоны и грохот, солдаты решили, что дознаватели напились и подрались между собой. Но когда распахнулись двери и на пороге показались бледные тени со всклокоченными волосами и чёрными запавшими глазницами, облачённые в белые одеяния, напоминающие погребальные саваны, стражники дрогнули, один от страха упал в обморок, второй ринулся в крепость за подмогой. За время его отсутствия из покойницкой были вынесены или, как утверждали провинившиеся стражи, восстали из мёртвых и ушли собственными ногами находившиеся там мертвецы.

Все невольные свидетели происшествия говорили практически одно и то же. Оказавшийся волей судеб ночью в крепости Тимоша Шанин украсил и без того непривлекательное описание воскресших покойников горящими глазами и кровью, которая капала с клыков мёртвых студентов. Никто из свидетелей тех событий не удивился, что сошедшие со своих полок в покойницкой трупы, а для удобства медикусов они все, независимо от пола, были раздеты донага, оказались настолько целомудренными, что раздобыли где-то исподнее или саваны. В этой части показания разнились. Но возможно, покойники, или скорее те, кто их изображал, для того чтобы отвлечь стражу, были одеты по-разному.

Разумеется, первым делом следовало подозревать банду Могильщика и актёров князя Меншикова. Первых, потому что Джузеппе со своим кривым приятелем один раз уже пробирались в крепость и скрали труп суфлёра, театральных, потому что, их могла нанять Люсия. О том, сразу же она покинула Санкт-Петербург или осталась здесь ещё на несколько дней, Ушаков не знал, так как пока что не получил письма от Полины. В любом случае в новом расследовании о похищении трупов Люсия Гольдони фигурировала как главное заинтересованное лицо.

— А не проще было бы выкрасть исключительно труп сестры? — недоумевал Алёша Трепов.

— Один труп — слишком приметно. Она ведь не дура, и этот итальянский граф Феникс, или как там его — Джузеппе, тоже не вчера родился, понимает, если утащить только тело Марии Берестовой, мы сразу же кинемся искать Люсию. А вот если умыкнуть сразу все трупы, то нам придётся про каждого узнавать в отдельности. Уйма времени, — ответствовал весьма довольный своей осведомлённостью Толстой.

— Но целую кучу трупов, вот так запросто не вывезешь. — Алексей задумался. — Возы нужны или телеги. А увидят, как объяснишь, где сразу столько покойников раздобыл, чай, не война.

Дознаватели и стража искали украденных мертвецов во всех канавах, но их не было. Никто не видел, чтобы по городу проезжали телеги, груженные телами людей. Если же за это время и проходили какие-нибудь похороны, то покойники были окружены толпами родственников, друзей и сослуживцев. Так что тут не могло быть никакой подмены.

Несмотря на то, что Ушаков строго-настрого приказал своим людям, и особенно страже, молчать о произошедшем, слухи просочились в город. И буквально на следующий день Александр Данилович уже расспрашивал Андрея Ивановича о ходячих по Питеру мертвецах. Сам он продолжал поиск сбежавшей актрисы, которая к прочим своим грехам похитила чужого ребёнка. Приметы Люсии и даже художественные изображения её и Даниэля, штука странная, учитывая официально низкое происхождение и бедность обоих, были предъявлены в Канцелярию, дабы местные художники срисовали портреты и разослали их, куда только можно.

Всё это только добавляло паники, так что буквально в три дня народ приучился поздно не выходить на улицу, да и днём предпочитали передвигаться компаниями по несколько человек, дабы, случись нечистой силе совершить нападение, кто-то мог бы позвать на помощь или прочитать охранную молитву. Смолкло веселье в кабаках, столица замерла в предвкушении нашествия выходцев с того света.

В этой обстановке у медикусов Тайной канцелярии почти не было работы. Разве что наблюдать, чтобы притащенный с улицы очередной распространитель слухов не помер во время допроса. Впрочем, кто всерьёз будет допрашивать заполошную базарную бабу или пьяного в лоскуты сторожа? В результате изнывающий от безделья Антон Кульман обратился к Ушакову с рапортом, в котором просил дать ему две недели отпуска для улаживания своих дел в имении. Адрес имения и подробную схему, как добираться, на случай, если Андрей Иванович пожелает выслать за ним гонца, были приложены к данному документу.

Что же, время пошло спокойное, с исчезновением мертвецов Кульман всё равно оказался не у дел, так что Ушаков отпустил его с чистой совестью.

В начале мая вновь объявился Могильщик, который на этот раз вышел прямо на Толстого и теперь находился во дворце её величества, куда был приглашён и Ушаков. Несмотря на то, что Андрей Иванович жаждал как можно скорее допросить проклятого монаха и его подручных по поводу исчезновения тел студентов, Ушаков пересилил себя и не отправился во дворец сразу же, а продолжил совещание, от которого его отвлекли.

Дело об убийстве студентов давно уже пора было закрывать, ибо вышли все допустимые в таких случаях сроки, а дознаватели топтались на одном и том же месте, не в силах продвинуться ни на шаг вперёд.

— Итак, попытаемся начать с самого начала, — с деланной уверенностью в голосе говорил Ушаков. — Как вам всем известно, в апреле в кабаке «Медвежий пир» произошло массовое отравление, причём, как написал в отчёте медикус Антон Кульман, преступник или преступники использовали несколько видов яда. Какие именно, из-за отсутствия тел установить не удалось. Все погибшие студенты были, мягко говоря, неимущие. Так что корыстного мотива в устранении их нет.

Дознаватели собирали информацию о личной жизни покойных и пострадавших и ничего существенного не обнаружили. Ни тебе ссоры на амурном фронте, ни попытки извести конкурента в университете. Собственно, учились они так, что особой конкуренции ни для кого не составляли, разве что в питейном деле были весьма сильны, но это лишь когда кто-то наливал.

Какие будут соображения по существу дела?

— Меня смущает, что преступник воспользовался разными ядами. — Медикус Иоган Осельман вертел в руках рапорт Кульмана. К чему раздобывать ассортимент отравы, когда можно взять в аптеке обычный крысиный яд да и скормить всем неугодным?

— Действительно, зачем огород городить? — согласился с Осельманом Алёша.

— При этом не забывайте, что ни в еде, ни в оставшихся напитках никакой отравы обнаружено не было, — продолжил Ушаков.

— Не было, потому что съели, — пожал плечами Алёша. — Может, это было блюдо, которое раньше других на стол поставили.

— Но Илья Владимирович утверждает, что студенты пришли к накрытому столу и он запретил подавать им что-либо ещё, — припомнил Толстой.

Пётр Андреевич заехал в крепость прямо из дворца государыни, умудрившись улизнуть в самом начале бала, дабы лично передать Ушакову, что наконец-то был удостоен личного знакомства со знаменитым Могильщиком и даже устроил сегодня для него аудиенцию у Екатерины Алексеевны. Дабы он «жаждал лицезреть» её императорское величество. По словам Петра Андреевича, после внезапного отъезда графа Феникса государыня приказала доставить к ней какого-нибудь другого мага или медиума, дабы продолжить с таким успехом начатый Джузеппе сеанс магнетической связи с покойным государем Петром Алексеевичем. Могильщик поклялся своей честью сегодня же доставить к государыне её Феникса или привезти с собой другого таинственного гостя. А так как Толстой уже знал от Ушакова, что граф Феникс в свободное от визитов к сильным мира сего время прислуживает Могильщику в качестве его доверенного слуги, он смекнул, что и привезти означенного медиума пред светлые очи Екатерины Алексеевны для монаха не составит большого труда. В общем, договорился без ведома Ушакова, а того лишь поставил в известность.

Впрочем, мы отвлеклись от темы.

— Но Илья Владимирович утверждает, что студенты пришли к накрытому столу, и он запретил подавать им что-либо ещё, — сказал Толстой, расправляя букли датского парика, нечаянно стряхивая с него серебристую пудру.