Метресса фаворита. Плеть государева: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ушаков посмотрел на стоящего напротив него Алексея Трепова, вдруг подумалось, отчего не вызвать приставленную к итальянке служанкой Полину прямо сейчас? Конечно, для доклада агентесса должна была прибыть в Канцелярию или передать отчёт с его человеком, но раз уж он здесь, отчего же не попробовать? Итальянцы жили по соседству с семейством Загряжских, у которых он только что побывал. Возможно, постучи он в дверь итальянцев, откроет сама Полина. С другой стороны, не исключено, что коварные итальянцы уже приметили, как он входил или выходил от Загряжских, так что никто не удивится, если он вдруг перепутает двери и... Нет, свой визит лучше приберечь для того момента, когда без этого уж никак не обойтись.

— Помещение, которое Светлейший выделил Толстому, ещё наше? — спросил Ушаков ожидающего приказания Трепова.

— Наше до конца расследования, — улыбнулся дознаватель.

— Значит, сделаем так. Сейчас я пойду туда, а ты попробуй встретиться со служанкой итальянцев. — Ушаков раздумывал, как бы лучше назначить встречу, и наконец снял с руки перстень. — Покажешь служанке, её зовут Полина, наша, русская, и если она отзовётся на имя или перстень, скажешь, что её ждут здесь, и объяснишь, как найти. Проводишь, если что.

Алексей спрятал перстень в перчатке и, кивнув Ушакову, направился к флигелю.

Андрей Иванович не успел ещё как следует разместиться в новом штабе, как Полина Федоренко уже стояла у него на пороге.

— Господ дома нет, а я как раз размышляла, как бы отлучиться, чтобы проведать вас, — вместо приветствия выпалила она с порога. — Так даже лучше получилось.

— Как тебе на новой службе? — Ушаков сел за стол, указав кресло напротив себя девушке.

— Служба как служба. — Она пожала хорошенькими округлыми плечиками. — Только ничего особенного вызнать пока не получается, я только при синьорине, она же ничем таким не занимается. При ней из бумаг только выездной паспорт. Ничего не пишет, даже письменного прибора в комнатах не имеется. Шью, стираю, одеваю барышню, раздеваю барышню, причёсываю, всё такое... Разговоров они тоже при мне не ведут. А у синьора свой слуга, он со мной вообще не общается. Так что...

— Ты выводы-то не делай, откуда тебе знать, что для меня важно, а что нет. Твоё дело — примечать, за это тебе деньги платят.

— Как скажете, — насупилась Полина.

В комнате воцарилась напряжённая тишина, Ушаков разглядывал свою агентессу, в который уже раз отмечая её нерусскую внешность — тёмные с поволокой глаза, нос с горбинкой, как бывает у иудеек и армянок, несколько вытянутое восточное лицо... Сейчас на Полине было серое изящное платье с оборками, поверх которого она надела заячью шубку, из-под шляпки выбивались рыжие локоны. Сейчас Полине было лет двадцать пять, может, двадцать семь, за время их знакомства и она превратилась в настоящую красавицу со всеми присущими её полу соблазнительными округлостями. Ушаков невольно припомнил, как в самом начале своей карьеры в 1718 году Полина с лёгкостью переодевалась мальчиком, фехтовала на шпагах или скакала на лошади, пользуясь мужским седлом.

— Во время соревнований, когда карета итальянцев столкнулась с санками мальчика, ты с ними была?

— Нет. Но о происшествии слышала.

— Отчего не с ними? — Удивился Ушаков.

— Потому что в тот момент я ещё не заступила на службу. — Полина подняла на Андрея Ивановича свои красивые, похожие на спелые вишни тёмно-карие глаза.

— Но мне сказали, что тебя затребовали дня за три до приезда иностранных гостей? — сощурился Ушаков.

— Так и было. Привезли в гостиницу и велели ждать. Сказали, что барышня прибудет со дня на день и необходимо, чтобы я явилась по первому зову.

— Понятно, значит, ты ехала с ними не от границы.

Что же, это было вполне разумно, если служанку нанимают в Санкт-Петербурге для барышни, которая собирается проживать в Санкт-Петербурге, зачем ей спешить навстречу своей новой госпожи в другой город? На постоялых дворах обычно имеются служанки, умеющие обслужить проезжих. А отправлять куда-то одинокую девушку — это же нужно тратиться на карету, возницу опять же, одну не отпустишь, потребуется охрана. А это лишние расходы.

— Я ждала, а когда за мной пришли и сказали, что госпожа уже прибыла и ждёт меня по такому-то адресу, я собрала свои вещи и поехала.

— Итальянцы ждали тебя на каком-то постоялом дворе?

— Мне был дан адрес частного дома, где меня ждала моя новая госпожа. Кроме нас, в доме вообще никого, хорошо хоть снег с дорожки к дому счистили. Должно быть, домовладелец оставил своего человека снег убрать, дрова принести, потому что при госпоже никого не оказалось.

— Совсем одна? Представляю, как она была напугана, бедненькая. Что же этот итальянец о себе думает, бросить спутницу...

— Она была действительно как будто бы очень сильно напугана. Одна в пустом доме, хорошо хоть камин догадались разжечь. Я представилась и сразу же начала собирать вещи, потому как мне было сказано, что за нами заедут. Но только госпожа моя была так слаба, что я даже подумала, не послать ли за медикусом. Мало ли что. Представьте, молодая девушка, в чужой стране, я тогда, помнится, подумала, что она, должно быть, снега никогда не видела, что у них там, наверное, уже весна, листья, цветы, а тут такое... Поначалу-то она со мной только по-итальянски разговаривала, так что я только позже что к чему уразумела. Пришлось укутать её в одеяло, потом чайник накипятила, нашла в комоде бутылку вина и заставила её выпить с горячим чаем. Ручки, ножки были точно ледышки. В общем, ужас! Думаю, помрёт, а мне отвечать. Пока карету ждали, уложила я её, сердешную, в одеяла укутала. Лихорадило её часа три, несколько раз просыпаясь, порывалась, подняться и бежать куда-то. Горячка, но да я чем могла, помогла. А к вечеру нас действительно забрали.

— В дорожной карете забрали?

— В карете Светлейшего князя Александра Меншикова. Сначала привезли сюда — во дворец, те же комнаты, что и теперь дали. Я её едва успела как следует искупать, как синьор уже требует одевать госпожу к театру. Ох, ну и мороки с этой барышней. — Она хихикнула.

— Разве трудно собрать барышню в театр? — изумился Ушаков. — Ты же говорила, что всё умеешь-разумеешь. А на деле выходит?!

— Вы себе даже не представляете, Андрей Иванович, одеваю я барышню, а платье ей реально широко, просто висит. В талии, в груди широко, из ворота то одно, то другое плечо выскакивает. В общем, пришлось взять иголку, булавки, и буквально на живую нитку... Оказалось, что она сильно заболела перед поездкой, несколько недель в горячке пролежала, и едва оправилась, поехала. В общем, за время болезни исхудала, так что я теперь почитай всё своё свободное время её платья ушиваю. Правда, нет худа без добра, за мою работу, она мне уже и белья сколько подарила, и платьев две штуки, и сапожки. Вот, какие миленькие. — Она выставила ножку, и Ушаков полюбовался на жёлтый башмачок с пряжками в виде бабочки. — Давно хотела вас спросить Андрей Иванович, а может, возьмёте меня уже дознавателем? А то, я при Канцелярии шесть лет, а никакого повышения. А ведь я бы могла...

— Она любовница графа Феникса или его невеста? — Не обращая внимания на предложение Полины, снова задал вопрос Ушаков.