Член большевистской партии А. Г. Шлихтер, исполнявший в то время обязанности Народного комиссара земледелия, вспоминал:
«На второй или третий день моего наркомземства в мою приемную явилась делегация, состоявшая из трех хлеборобов Черниговской губернии. Среди них особенно выделялся представительный седобородый старик, настоящий крестьянин, только что, казалось, оторвавшийся от сохи.
Он обратился ко мне с расспросами, касающимися индивидуальных и конкретных нужд его деревни в земельном вопросе, получил от меня все разъяснения и указания, но в то время, как все другие делегации, получив ответ, обыкновенно сразу же уходили, — я замечаю, что мой старик уходить не собирается. Жду, что будет дальше… Немного помявшись и покряхтев, как это обыкновенно делают крестьяне в затруднительных случаях, старик спрашивает меня:
— Товарищ, как бы повидать Ленина?
— А зачем, — говорю, — он вам нужен?
— Не могу, говорит, уехать домой, неповидавши Ленина. Я должен его повидать и должен сказать потом своим, что я его видел, и с таким наказом послали меня сюда мои односельчане. Они мне сказали: «Непременно от самого Ленина узнай, что и как надо делать»»[69].
Авторитетные разъяснения главы Советского правительства разносились ходоками в самые глухие деревни. К ходокам, вернувшимся из Петрограда, сходились крестьяне из окрестных сел, чтобы послушать человека, который был у В. И. Ленина.
Мудрые советы В. И. Ленина, разрешавшего весьма сложные и запутанные местные вопросы о земле, производили огромное впечатление на трудящихся крестьян.
После беседы с тремя делегатами Сердобского Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов Саратовской губернии В. И. Ленин написал 5(18) ноября 1917 года «Ответ на запросы крестьян», в котором давались ясные указания, что должны безотлагательно сделать трудящиеся крестьяне в деревне. Ответ рассылался на места за подписью председателя Совнаркома В. И. Ленина как официальный документ Советского правительства.
Центральный Комитет Коммунистической партии и Советское правительство послали в деревню тысячи агитаторов и организаторов — передовых рабочих Москвы, Петрограда, Иваново-Вознесенска, Нижнего Новгорода и других городов. Рабочий класс, опираясь на союз с деревенской беднотой, сплачивал трудящихся крестьян вокруг Советов и помогал им организованно проводить конфискацию помещичьих земель и имений.
Коммунистическая партия призвала трудящихся крестьян переизбрать те земельные комитеты, в которых сидели кулаки и эсеры, и создать комитеты из трудящихся крестьян там, где этих комитетов еще не было. Необходимо, писала большевистская газета «Деревенская беднота», «немедленно избрать земельные крестьянские комитеты, да не такие, как устроил министр Чернов, что в них сидит старый помещик, да земский, да поп, а настоящие крестьянские земельные комитеты, чтобы в них сидела крестьянская беднота»[70].
Организационная и агитационная работа, развернутая в деревнях и селах большевиками в дни триумфального шествия Советской власти, всколыхнула миллионы трудящихся крестьян. Крестьяне под руководством губернских, уездных, волостных и сельских Советов переизбирали комитеты. Влияние эсеров в земельных комитетах и Советах крестьянских депутатов падало.
26 ноября (9 декабря) 1917 года собрался II Всероссийский съезд крестьянских депутатов. Съезд единогласно принял резолюцию по аграрному вопросу, в которой говорилось:
«Съезд приветствует отмену декретом Совета Народных Комиссаров частной собственности на землю и обращается к трудовому крестьянству с призывом взять все помещичьи хозяйства со всем живым и мертвым инвентарем и постройками в ведение земельных комитетов»[71].
На съезде были одобрены проект нового положения о земельных комитетах и инструкция об урегулировании земельных отношений.
В большей части губерний, где победила Советская власть, конфискация помещичьих имений проходила организованно, на основе советских земельных законов. Все помещичьи, монастырские, церковные и удельные земли вместе с живым и мертвым инвентарем брались на учет земельными комитетами, а затем передавались в пользование крестьянства. Так, например, волостной сход Дороховской волости, Старицкого уезда, Тверской губернии, постановил:
«1) Реквизировать леса и земли, как надельные, так и собственнические, находящиеся в пределах нашей волости, и передать в распоряжение волостного земельного комитета…
3) Запретить всем хозяевам лесов как продажу дров, так и рубку на дрова, на постройки и т. д.
4) Не делать самовольных захватов реквизированных земель и лесов, а равно и покосов и пахотной, обработанной и засеянной земли.
5) Все граждане волости должны прийти на помощь земельному комитету в правильном распределении реквизированных лесов и земель; в противном случае, за самовольный захват будут отвечать перед революционным военным судом»[72].
Собрание крестьян села Останкино, Ростокинской волости, Московского уезда, объявило в январе 1918 года графу Шереметеву, что оно постановило передать все графские земли с лесами и водами, весь живой и мертвый инвентарь со всеми жилыми и нежилыми постройками в собственное народное достояние жителей Останкинского района.
Такой организованный характер носила конфискация помещичьих земель в большей части уездов Московской, Тверской, Ярославской, Костромской, Пензенской, Курской, Орловской и других губерний Центральной России.
Советское правительство решительно боролось против расхищения кулаками хозяйственного инвентаря конфискованных имений. Когда председатель Острогожского Совета Воронежской губерний запросил Совнарком, как поступить с ценностями помещичьих имений, разгромленных крестьянами по наущению кулаков, В. И. Ленин предписал:
«Составить точную опись ценностей, сберечь их в сохранном месте, вы отвечаете за сохранность. Имения — достояние народа. За грабеж привлекайте к суду. Сообщайте приговоры суда нам»[73].
Коммунистическая партия и Советское правительство помогли трудящимся крестьянам через Советы и земельные комитеты широким фронтом развернуть борьбу за полное уничтожение помещичьего землевладения.
К началу 1918 года помещичье землевладение и вместе с ним класс помещиков были в основном ликвидированы. В руки крестьян переходило свыше 150 миллионов гектаров помещичьих, монастырских и других земель. Только один инвентарь, отобранный у помещиков и бесплатно переданный беднякам и середнякам, оценивался в 300 миллионов рублей.
Великая пролетарская революция освободила трудящихся крестьян от арендных платежей помещикам, а также от расходов на покупку земли в сумме свыше 700 миллионов рублей золотом ежегодно, от различных налогов на крестьянские земли, составлявших еще в 1913 году почти 200 миллионов рублей, от долгов Крестьянскому поземельному банку, которые на 1 января 1914 года достигали огромной суммы в 1326 миллионов рублей. Одни ежегодные проценты по этому долгу составляли почти 100 миллионов рублей.
Успешно завершив конфискацию помещичьих земель, Советская власть с весны 1918 года приступила к разделу их между трудящимися крестьянами. Помещичьи земли надо было распределить так, чтобы от этого выиграла трудящаяся часть деревни и прежде всего миллионы крестьян-бедняков и батраков. Раздел помещичьих земель неминуемо должен был привести в ряде мест, особенно в малоземельных районах, к переделу всей земли, к изъятию в пользу безземельных и малоземельных крестьян значительного количества земли у кулаков.
Для осуществления советской аграрной политики на новом этапе нужно было создать такой местный земельный аппарат, который бы последовательно отстаивал интересы бедноты. Земельные комитеты, хотя частично и обновленные, для этой цели не годились. Они существовали обособленно от Советов.
Во многих комитетах все еще верховодили кулаки, «левые» эсеры, а кое-где и правые эсеры. Поэтому Коммунистическая партия и Советское правительство решили передать руководство распределением помещичьих земель всецело в руки Советов. Это нашло свое воплощение в «Законе о социализации земли», одобренном III Всероссийским съездом Советов. Земельные комитеты к весне 1918 года были либо распущены, либо преобразованы в земельные отделы Советов. Правые эсеры были окончательно изгнаны из земельных органов, а позиции «левых» эсеров оказались значительно подорванными. Влияние большевиков в местных органах власти быстро росло.
[69] Шлихтер А. Из воспоминаний о Ленине. Партиздат ЦК КП(б)У, 1934, стр. 42
[70] «Деревенская беднота» № 20, 4(17) ноября 1917, Петроград.
[71] «Голос трудового крестьянства» № 19, 12 декабря 1917, Петроград.
[72] «Деревенская беднота и трудовое казачество» № 43, 2(15) декабря 1917, Петроград.
[73] Ленин В. И. Телеграмма председателю Острогожского Совета. Сочинения, том 35, стр. 266.