Харрис (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вы сказали, что «оно» почувствовало в вас угрозу, — вступила в разговор Кейт, — вы просто так выразились, или имели в виду кого-то кроме паразитов?

— Все эти прилипалы не сами по себе. Есть нечто над ними.

Разговор нарушила открывшаяся дверь лаборатории. Юные помощники больших учёных принесли Харрису целую охапку шоколадных батончиков. Не задаваясь лишними вопросами, Крис принялся их поглощать, сожалея, что его организм ещё не изменился настолько, чтобы человеческие принципы получения энергии перестали быть актуальными.

— Если у них всё централизовано, то почему он нас до сих пор не захватил? — спросил Гордон, отойдя в сторону и закурив.

— Мне трудно об этом рассуждать, — ответил Крис, — пока трудно. Но я могу сказать, что он не добрался до нас не по недосмотру или потому, что ему некого послать. Может быть, у него куча других дел. Вы ведь, если я правильно понимаю, отрезаны от верхних секторов?

Это заключение было детищем простейшей логики. Лабораторный блок имел свои ходы вверх и вниз, и для того, чтобы переместиться на верхние уровни, совсем не требовалось выходить в общие коридоры, которые были оккупированы обращёнными. С точки зрения же безопасности, уход наверх был предпочтительнее, поскольку угроза распространялась снизу, из шлюзового отсека, а значит, у верхних секторов было больше шансов остаться чистыми. Шансов было больше, но всё пошло совсем не так, как можно было бы ожидать. И лица учёных, которые приняли озадаченный вид после этого вопроса, заданного Харрисом, были ярким тому подтверждением.

— Все лестницы и лифты заблокированы. Несколько человек пытались труда пробиться, но вернулись с прилипалами, — сказал Гордон с тенью безразличия.

Он, наверняка, уже не верил в то, что они ещё могут спастись, или просто так холодно относился к тем, кто по своей воле принял безрассудное решение и отправился на верную смерть. Так или иначе, он не отчаялся до конца, раз продолжал работу, распоряжаясь тем немногим, что у него есть.

— Вы можете объяснить природу своих ощущений? — спросил он после минуты молчания, гася сигарету в пепельнице, и без того переполненной, — ну, именно тех, которые относятся к прилипалам?

— Признаться, не только к ним. Я так чувствую и людей тоже.

— И никакой разницы? — спросил он.

— Разница кардинальная. Людские мысли и ощущения мне понятны. Я сам почти тридцать лет мыслил примерно так же. А вот ощущения паразитов совсем другие. Я бы сказал, что они более яркие в силу того, что имеют сугубо нервную природу, но очень непонятные для нас. Вы ведь знаете, что у них мало общего с нами по части чувств. Они не видят, не ощущают обонянием, не слышат. Но у них есть другое чувство. Чувство, даже не знаю, как назвать, например, позволяющее им безошибочно находить головной мозг человека.

— Реакция на нервную активность? — спросил Гордон, снова закуривая.

— Что-то вроде того. Это есть их природа. Они что-то вроде саморазмножающегося мозга, разбитого на множество небольших островков, каждый из которых в меру самостоятельный, но всё же достаточно примитивный в сравнении с общим объединением.

— Удобная система. Живучая, — заключил учёный.

— При условии, что у вас есть достаточные условия для распространения. Мы, к сожалению, обеспечили им их, поэтому они нас так легко покорили.

— Кстати, я могу сказать вам, что никаким биологическим способом заразить старшего офицера они не могли, — сказал Гордон, решив не упоминать странный анализ крови, — его скафандр был не повреждён и совершенно исправен. Как они заразили его? Он ведь, следуя вашему рассказу, выйдя из карантина, сразу принялся выполнять волю этих существ.

— Когда я, так сказать, подключаюсь к этим существам, я не вижу их глазами даже черепной коробки того, кого они подчиняют. И они не видели скафандра. Особенно там. Он ведь присутствовал при их большом скоплении? Ну, когда брал образец.

— Да.

— Они бьют прямиком в мозг, господин доктор. И бьют наповал.

Гордон глубоко затянулся сигаретой, а Харрис только сейчас понял, что с тех пор, как он пребывает в своём новом воплощении, его не посетили даже мысли о курении, равно как и об алкоголе. Мозгу требовалась лишь энергия без каких-либо последствий, и он получал нечто, отдалённо напоминавшее удовольствие только от того, что поглощал её. Вот и сейчас сладкие батончики быстро преобразовывались в чистую энергию, усиливавшую способности Харриса. Он вдруг понял, что его кровь действительно ничего не даст учёным. В лучшем случае они смогут понять, что именно с ним произошло в биологическом плане, но никак не смогут распространить эту особенность на других. Он осознал, что это может сделать только он сам, но сам Крис Харрис пока не собирался делиться. Он лишь согласился дать анализ.

Гордон отреагировал на его согласие с живостью, и уже меньше чем через минуту образец крови Харриса лежал на предметном столике микроскопа, а на экран выводилось изображение.

— Та же патология, что и у Маркина тогда, — сказал Гордон, обращаясь к Кейт, — только не в скрытом виде. Его кровяные тельца не прячутся от нас.

— Видимо, прилипалы содержат внутри себя ещё какой-то мутаген, — сказал Крис, — или целый комплекс веществ, способных изменить человека, однако со мной что-то пошло не так. А вот с господином офицером они, похоже, контролировали процесс.

— Это на вас так действует шоколад? — улыбнулась Кейт.

— Да. Определённо, — серьёзно ответил Харрис, — я даже начинаю чувствовать ещё что-то. Не могу сказать, что именно, но это получится со временем.

— Я надеюсь, это не угроза нам, потому что мы в любой момент можем приблизиться к решению, — сказал Гордон, продолжая изучать изображение с микроскопа.

— Боюсь, что если я буду говорить об угрозах, они окажутся здесь повсюду.

— К сожалению, вы правы. И это понятно без вашего продвинутого интеллекта. Кстати, — спросил учёный, — вы можете описать процесс, благодаря которому эти существа подчиняются вам?

— Подчиняются, это очень громко сказано. Это скорее вынужденная мера. Они сдаются под давлением, которое я на них оказываю. Вольно или невольно. Видимо, от меня исходят особые волны, а учитывая их особое восприятие мира, они к ним очень чувствительны, вот и понимают, что я из себя представляю.