Иудейская война: читать начало книги онлайн

5. Тем временем Антиох, жаждавший отомстить Шимону за поражение, вступил в Иудею и, разбив лагерь перед Иерусалимом, осадил Гиркана. Тогда Гиркан открыл могилу Давида, богатейшего из царей, и достал из нее более трех тысяч талантов. За триста талантов он откупился от Антиоха, и тот снял осаду; кроме того, он первым среди евреев нанял отряд наемников.

6. Позднее, когда поход Антиоха против мидян предоставил евреям удобную возможность нанести ответный удар, Йоханан выступил против городов Сирии, правильно рассчитав, что не встретит в них сильных боевых отрядов. Скоро были покорены Медва и Самага, а также Шхем и гора Гризим. Была успешной и война против кутеян — народа, жившего вокруг подобия иерусалимского храма. Наконец, был подчинен ряд городов в Идумее, в том числе Адораим и Мареша.

7. Подступив к Самарии, на месте которой сейчас стоит Себастия — город, построенный царем Иродом, он соорудил вокруг нее стену в виде правильного круга и поручил осаду своим сыновьям, Аристобулу и Антигону. Неослабная осада города привела жителей к состоянию, близкому к голодной смерти, так что им пришлось питаться самой негодной пищей. Они воззвали о помощи к Антиоху Аспендскому; тот охотно откликнулся, но был разбит Аристобулом и его людьми. Братья преследовали Антиоха на протяжении всего пути до Скифополя, однако ему удалось бежать. Тогда они возвратились к Самарии, вновь осадили жителей в стенах города, затем взяли и разрушили город, а жителей обратили в рабство. Так как успех следовал за успехом, то они ничуть не потеряли своего пыла, но, проведя войска вплоть до Скифополя, опустошили всю область в пределах горы Кармель.

8. Успехи Йоханана и его сыновей возбудили зависть в их соотечественниках, и те стали собираться множествами и оказывать ему противодействие, которое в конце концов вылилось в открытую войну. Однако война привела к поражению врагов Йоханана, и весь дарованный ему природой остаток жизни он наслаждался благополучием. Он скончался после почти тридцати пяти лет блистательного правления, оставив после себя пятерых сыновей. Йоханан был счастливейшим из людей и не имел повода сетовать на судьбу в том, что касалось его самого. Он один наслаждался тремя величайшими преимуществами одновременно — государственной властью, саном первосвященника и пророческим даром. Божественное вдохновение ни разу не изменило ему, так что ни одно грядущее событие не оставалось от него скрытым: так, он предвидел и предсказал, что два его старших сына не смогут удержать власть. История их крушения заслуживает того, чтобы быть рассказанной, в особенности потому, что оба пали с высоты процветания, на которую был вознесен их отец.

III

1. Итак, после смерти отца старший из сыновей, Аристобул, восстановил в стране царскую власть: он был первым, кто 471 год и 3 месяца спустя после возвращения народа в страну из вавилонского пленения водрузил на свою голову царский венец. Следующему по старшинству брату Антигону, которого он, как видно, очень любил, Аристобул установил те же почести, что и себе самому, но остальных братьев заключил под стражу. Он заточил также свою мать, оспаривавшую его притязания на власть (ведь именно ей были оставлены Йохананом верховные полномочия), и жестокость его дошла до того, что он допустил, чтобы она умерла в тюрьме голодной смертью.

2. Но возмездие за содеянное настигло Аристобула, ибо он лишился своего брата Антигона, которого любил до такой степени, что даже разделил с ним царскую власть: ведь он убил и его, поверив наветам бесчестных придворных. Сначала, правда, Аристобул не верил их рассказам, ибо, как мы уже говорили, очень любил брата и считал, что наветы порождены завистью. Но однажды, когда Антигон с большой пышностью возвратился из похода, чтобы присутствовать на празднике, во время которого, согласно отеческому обычаю, принято возводить кущи для Бога, случилось, что Аристобул как раз был болен. В конце праздника Антигон со своими телохранителями и при всех знаках отличия взошел в Храм, чтобы вознести молитвы — главным образом, за выздоровление брата. Между тем бесчестные придворные отправились к царю и донесли ему все и о свите Антигона, и о его горделивой осанке, не соответствующей его положению; еще они сказали, что Антигон явился во главе огромного войска, чтобы убить брата, так как он-де более не в состоянии довольствоваться лишь царскими почестями, не имея самой власти.

3. Эти и подобные им рассказы постепенно пересилили недоверчивость Аристобула, но он принял меры, чтобы скрыть свои подозрения и в то же время остеречься от незримой опасности. Так как сам он был прикован к постели в своей крепости (прежде она называлась Бира, а потом была переименована в Антонию), то расставил своих телохранителей в одном из подземных переходов и дал им приказание не трогать Антигона, если тот придет безоружным, но убить его, если он будет вооружен. А после этого он послал людей предупредить брата явиться к нему без оружия. Однако царица, стоявшая на стороне заговорщиков, измыслила необычайно коварный план: чтобы перехватить предупреждение царя, заговорщики подкупили вестников, а сами сообщили Антигону, что будто бы его брат слышал, как Антигон захватил в Галилее великолепные доспехи и военное снаряжение, и хотя из-за своей немощи не в состоянии прийти и взглянуть на них, ему очень хотелось бы, чтобы Антигон перед отбытием показался ему во всем снаряжении.

4. И, услышав это, не подозревавший ничего дурного со стороны брата Антигон облачился во все свои доспехи, чтобы брат смог их осмотреть. А когда он приблизился к темному проходу под названием Стратонова Башня, царские телохранители набросились на него и убили — убедительное свидетельство тому, что никакая естественная привязанность не может устоять против клеветы и что самые лучшие чувства не настолько сильны, чтобы бесконечно противостоять зависти.

5. Еще одна любопытная подробность этой истории. Некий Йехуда, из ессеев, который ни разу не ошибся в своих предсказаниях, увидел проходящего через Храм Антигона и воззвал к своим ученикам (а сидело немало их рядом с ним): «Увы! Лучше было бы мне сейчас умереть, ибо истина моя скончалась и одно из моих предсказаний не сбылось. Вот идет живой Антигон, который сегодня должен быть убит. Но он был обречен на смерть в Стратоновой Башне, а ведь это в шестистах стадиях отсюда, и день уже клонится к концу, так что время превратило мое пророчество в ничто». Произнеся эти слова, старец погрузился в мрачное раздумье, а вскоре после этого разнеслась весть, что Антигон убит в подземном укреплении, которое, подобно приморскому городу Кесарии, носит название Стратонова Башня. Это-то и было причиной смятения предсказателя.

6. Отсюда началось стремительное падение Аристобула, жестоко раскаивавшегося в позорном преступлении. При одной мысли о совершенном убийстве его рассудок мутился, и с каждым днем силы покидали его, так что в конце концов из-за безудержного горя у него разорвались внутренности и он изверг большое количество крови. Когда один из прислужников убирал кровь, то, побуждаемый божественным провидением, он поскользнулся на том самом месте, где был поражен Антигон, и на все еще заметные пятна крови убитого пролил кровь убийцы. Мгновенно из уст присутствовавших исторгся ужасный крик, как если бы слуга пролил кровь нарочно. Царь услыхал этот крик и спросил о причине; когда же никто не осмелился сказать правду, он стал настаивать, чтобы ему сообщили, в чем дело. Наконец угрозами он вынудил слуг к признанию. Глаза его наполнились слезами, он застонал из последних сил и прошептал: «Так и есть. Мне не удалось скрыть моих беззаконных деяний от всевидящего ока Бога, и возмездие за кровь брата настигает меня без промедления. Доколе, о бесстыднейшее из тел, ты будешь удерживать душу, которой суждено расплатиться за смерть матери и брата? Доколе я буду совершать им возлияния своей кровью, капля за каплей? Пусть они возьмут ее всю, и пусть божество больше не насмехается надо мной этими возлияниями из моих внутренностей!» С этими словами он испустил дух, не процарствовав даже одного года.

IV

1. Его вдова выпустила на свободу его братьев и возвела на престол Александра, самого старшего и обладавшего, как казалось, наиболее уравновешенным нравом. Однако, получив власть, он казнил одного брата за то, что тот сам хотел быть царем; зато другого брата, который предпочитал держаться в стороне от общего внимания, окружил почетом.

2. Александр завязал сражение с Птолемеем Латиром, захватившим город Асохис (Кфар-Сихин), и нанес ему большие потери, но победа осталась все-таки на стороне Птолемея. Однако потом, когда Птолемей был изгнан своей матерью Клеопатрой и удалился в Египет, Александр осадил и взял Гадер и Хаммат, самую большую крепость по ту сторону Иордана, в которой хранилось наиболее ценное имущество Теодора, сына Зенона. Однако одним внезапным нападением Теодор не только вернул себе свою собственность, но и захватил обоз с царским имуществом, убив при этом около 10 тысяч евреев. Александр оправился от удара и, выступив в сторону побережья, захватил Газу, Рафиах и Анфедон, впоследствии переименованный царем Иродом в Агриппию.

3. После покорения этих городов против него восстали евреи; это произошло во время одного из праздников, ведь праздник — самое подходящее время для мятежа. Казалось, Александру не под силу справиться с заговором, однако на помощь ему пришли отряды наемников-чужеземцев. Это были писидийцы и киликийцы; сирийцев же он не брал на службу ввиду их врожденной ненависти ко всем евреям. Он предал мечу более 6 тысяч мятежников и после этого двинулся на Аравию; здесь он захватил Гилеад и Моав и обложил данью население. Вернувшись к Хаммату, он обнаружил, что устрашенный его победами Теодор покинул крепость.

4. Разрушив ее, Александр начал военные действия против аравийского царя Убдата, но попал в устроенную тем в Голане засаду и потерял все свое войско: оно столпилось на дне ущелья и было растоптано толпой верблюдов. Самому Александру удалось бежать в Иерусалим, однако размеры постигшего его несчастья только раздули тлевшие в народе искры ненависти, и народ поднялся на восстание. Однако в сражениях, следовавших одно за другим в течение целых шести лет и стоивших жизни без малого 50 тысячам евреев, Александр одерживал одну победу за другой. Впрочем, у него не было причины радоваться этим победам, столь разрушительным для царства. Поэтому он приостановил военные действия и попытался достигнуть согласия с подданными, действуя путем убеждения. Однако его раскаяние, как и внезапный отказ от привычного образа действий, лишь еще более озлобили народ, и, когда он спросил, чем может умиротворить их, те ответили: «Своей смертью. Но даже мертвого тяжело было бы простить за все то, что нам пришлось претерпеть». Без дальнейших промедлений они призвали на помощь Деметрия, прозывавшегося также «Несвоевременным». В надежде расширить свое царство тот охотно согласился и, выступив во главе войска, соединился со своими союзниками-евреями около Шхема.

5. Для отражения объединенных сил противника Александр выставил тысячу всадников и 8 тысяч пеших наемников; преданные ему евреи увеличили его войско на 10 тысяч. С противной же стороны было выставлено 3 тысячи всадников и 14 тысяч пешего войска. Перед самым началом сражения оба царя обратились с призывами к воинам противника, так как каждый из них стремился привлечь на свою сторону людей другого: Деметрий надеялся склонить к себе греческих наемников Александра, а Александр рассчитывал на евреев — союзников Деметрия. Но так как ни евреи не отказались от своей ненависти к Александру, ни греки — от своей преданности ему, то не оставалось ничего другого, как обратиться к силе. Победителем в сражении вышел Деметрий, хотя наемники Александра и отличались как доблестью духа, так и военным искусством. Однако исход сражения не соответствовал ожиданиям обеих сторон, ибо одержавший победу Деметрий был оставлен теми, кто его призвал, тогда как к бежавшему в горы Александру присоединились 6 тысяч евреев, побуждаемых сочувствием к поверженному. Такой поворот событий совершенно сломил Деметрия: будучи убежден, что Александр уже в состоянии возобновить военные действия и что весь народ стекается в его лагерь, он отступил из страны.

6. Однако, несмотря на измену союзников, остальной народ не отказался от раздора, и мятежники не прекращали воевать против Александра, пока после тяжелых потерь остатки их не были загнаны в Бемеселис и после падения города не были привезены в Иерусалим в качестве пленников. Столь неукротим был гнев Александра, что от жестокости он перешел к нечестию: он распял посреди города 800 пленников и зарезал на их глазах жен и детей, причем сам возлежал в окружении своих жен и наложниц и наслаждался этим зрелищем. И столь велик был охвативший народ ужас, что на следующую ночь 8 тысяч противников царя покинули Иудею и пребывали в изгнании до самой его смерти. После таких деяний он наконец дал царству непрочный мир и сложил оружие.

7. Однако его ожидали новые треволнения — дело рук Антиоха Диониса, брата Деметрия и последнего из рода Селевкидов. Дело в том, что Антиох начал поход против аравийцев, и это встревожило Александра. Он приказал вырыть глубокий ров, который тянулся от возвышенности над Антипатридой до прибрежной Яффы, а перед рвом воздвиг высокую стену с встроенными в нее деревянными башнями, предназначенными для предупреждения нападения в слабых местах. Однако ничто не смогло остановить Антиоха: он сжег башни, засыпал ров и провел свои войска. Решив пока отложить свою месть за то, что его пытались остановить, он выступил прямо на аравийцев. Их царь отошел в хорошо защищенное место, а затем внезапно развернул свою конницу, в которой было 10 тысяч всадников, и обрушился на войско Антиоха. За этим последовало ожесточенное сражение. Пока Антиох был жив, его люди продолжали держаться, хотя и несли тяжелые потери. Но когда Антиох (ведь он все время подвергал опасности свою жизнь и, чтобы поднять дух войска, сражался в переднем ряду) был убит, строй его войск распался. Большая часть войска была уничтожена в бою и последовавшем вслед за ним бегстве, а оставшиеся в живых нашли убежище в деревне Кана, где все они, за исключением нескольких человек, погибли от недостатка пищи.

8. В это же время жители Дамаска из-за своей ненависти к Птолемею, сыну Меннея, призвали Арету и провозгласили его царем Келесирии. Арета быстро прошел через Иудею, разбил Александра в сражении, заключил с ним мир и удалился. Александр же занял Пеллу и выступил против Гереша (Герасы), вновь домогаясь владений Теодора; заперев гарнизон внутри тройной стены, он взял город без боя. Вслед за этим он завладел Голаном, Селевкией и «Ущельем Антиоха», а также захватил сильную крепость Гамлу, сместив ее начальника Деметрия, обвинявшегося во многих преступлениях.

После трех лет, проведенных в походах, он возвратился в Иудею, и народ горячо приветствовал его из-за его успехов. Однако конец войны был началом его телесного недуга. Будучи подвержен приступам перемежающейся лихорадки, Александр думал, что сможет избавиться от болезни, если снова начнет вести деятельную жизнь. Поэтому он опрометчиво предпринял несколько несвоевременных походов и из-за того, что предъявлял своему телу непомерные требования, совершенно истощил силы. Он умер среди волнений и беспорядка, процарствовав 27 лет.

V

1. Он оставил престол своей жене Александре, уверенный, что евреи подчинятся ей с величайшей охотой, ибо она завоевала расположение народа тем, что была лишена его жестокости и всегда противилась его беззакониям. И действительно, ожидания оправдались: хоть и женщина, она сумела упрочить свою власть благодаря благочестивости, которой славилась в народе. Ведь она тщательным образом соблюдала народные обычаи и смещала с должностей нарушителей священных законов. Из двух рожденных ею от Александра сыновей старшего, Гиркана, она поставила первосвященником — как по причине его старшинства, так и ввиду его природной вялости и нерасположенности к государственной деятельности; младшего же, Аристобула, ввиду его вспыльчивого нрава воспитывала как частное лицо.

2. При ней возросла мощь фарисеев, еврейской секты, которая считалась более благочестивой, чем остальные, и придерживалась наиболее строгого толкования законов. Богобоязненная Александра слишком считалась с ними, и они, все более и более используя к своей выгоде ее бесхитростность, в конце концов превратились в действительных правителей государства: ведь они по собственному произволу изгоняли и возвращали, заключали в тюрьму и освобождали. Иными словами, преимущества царской власти принадлежали им, а издержки и треволнения — Александре. Она на удивление умело вела государственные дела, например, ввела постоянный воинский набор, тем самым удвоив свои силы — ведь она содержала также большое наемное войско. Таким образом, Александра не только держала в подчинении своих подданных, но и внушала трепет чужеземным владыкам.

3. Однако в то время как она управляла другими, фарисеи управляли ею. Так, ими был предан казни Диоген, видный гражданин, друг Александра: они заявили, что это он подстрекал царя распять 800 граждан. Затем фарисеи настояли на казни остальных из тех, кто настраивал против них Александра; побуждаемая своим суеверием, Александра уступала им, и они убивали, кого хотели. Некоторые из находившихся под угрозой видных граждан искали помощи у Аристобула, и тот убедил мать принять в расчет их положение и пощадить их, а если она считает их виновными, то отправить в изгнание. И эти люди, будучи освобождены от наказания, рассеялись по всей стране.

Тем временем Александра отправила на Дамаск войска (предлогом ей послужило постоянное утеснение города Птолемеем), которые возвратились без какого-либо значительного успеха. Армянского же царя Тиграна, разбившего свой лагерь перед Птолемаидой и осаждавшего Клеопатру, ей удалось склонить на свою сторону при помощи переговоров и подарков. Однако, когда Лукулл вторгся в Армению, Тигран вынужден был с большой поспешностью удалиться, чтобы восстановить порядок у себя дома.

4. Тут Александра заболела, и ее младший сын Аристобул воспользовался случаем и вместе со своими многочисленными слугами (все были преданы ему из-за его пылкого нрава) захватил все крепости, на взятые там деньги собрал наемное войско и провозгласил себя царем. Это настолько удручило Гиркана, что из сочувствия к нему мать заключила жену и детей Аристобула в Антонии — крепости, которая прилегала к северной стене Храма. Как уже отмечалось ранее, сначала эта крепость называлась Бира, а позже, во время правления Антония, была переименована в его честь, точно так же, как города Себастия и Агриппия получили свои имена в честь Августа (Себаста) и Агриппы. Но еще до того, как она успела наказать Аристобула за свержение брата, Александра умерла. Ее правление продолжалось 9 лет.

VI　

1. Наследником престола был Гиркан, в руки которого Александра еще при жизни передала царство, однако ни по способностям, ни по предприимчивости он не мог сравниться с Аристобулом. Оба брата сошлись в сражении при Иерихоне, чтобы завоевать царский венец, однако большая часть Гирканова войска оставила его и перешла на сторону Аристобула. Вместе с теми, кто остался ему верен, Гиркан укрылся в Антонии, захватив в качестве заложников жену и детей Аристобула. Несчастье, однако, было предотвращено благодаря следующему соглашению: Аристобул оставался царем, а Гиркан отрекался от престола, но в качестве царского брата сохранял за собою все остальные почести. На этих условиях они примирились в Храме, где при большом стечении народа сердечно обняли друг друга, а затем обменялись домами: Аристобул занял царский дворец, Гиркан же перешел в дом Аристобула.

2. После столь неожиданного поворота событий в пользу Аристобула страх охватил его врагов, в особенности же Антипатра, к которому Аристобул питал давнюю ненависть. Антипатр был по происхождению идумеянин, а знатность, богатство и другие источники могущества сделали его первым среди своего народа. Он дал Гиркану совет искать покровительства аравийского царя Ареты, чтобы таким путем вернуть себе царство; одновременно он склонял Арету принять Гиркана и восстановить его на престоле. Он осыпал бранью Аристобула за его необузданный нрав и расточал щедрые похвалы Гиркану, убеждая Арету, что он, правитель столь блестящего царства, поступит достойно, если предоставит свою помощь человеку, по отношению к которому была совершена несправедливость. Ведь правда и в самом деле была на стороне Гиркана, ибо его лишили царского венца, принадлежавшего ему по праву первородства. Убедив таким образом каждого из них, Антипатр вместе с Гирканом под покровом темноты скрылся из города и, спеша изо всех сил, благополучно достиг Петры, столицы Аравии. Там он препоручил Гиркана Арете и как уговорами, так и щедрыми дарами убедил того предоставить изгнаннику войско, с помощью которого он мог бы вернуть свой престол, — всего 50 тысяч человек конницы и пехоты. Аристобул не мог противостоять такой силе: разбитый в первой же стычке, он спасся бегством в Иерусалим, где, несомненно, очень скоро был бы захвачен после успешного приступа, если бы в самый последний миг не вмешался римский военачальник Скавр и не прекратил осаду.