Муза ночных кошмаров: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Впервые за всю жизнь Тиону Ниро никто не приготовил завтрак.

Ну, фактически, первый раз был вчера, но он этого не заметил, поскольку погрузился в хаос вместе со всеми жителями города. А вот сегодняшнее утро выдалось тихим, и он проснулся голодным. Тион спал в Ратуше торговцев, в роскошных комнатах, предоставленных специально для него, хоть он и предпочел бы жить в мастерской над бывшим крематорием. Тогда он жаждал личного пространства, но сейчас здесь было слишком просторно. Раньше ему было плевать, знает ли кто-то, где он находится. Но что, если утром он проснется и обнаружит, что даже малое количество людей, которые остались в городе, ушли, не подумав его предупредить?

Поэтому он спал в ратуше с Каликстой, где они разгрузили книги в коридорах. Неподалеку находился тизерканский гарнизон. Он видел из окна сторожевую башню и в любой момент мог проверить, есть ли там люди. К тому же, рассудил юноша, скорее всего на кухне остались продукты, даже если их больше некому готовить и убирать после.

Тион оделся, ощущая боль в мышцах – его плечи ныли, а руки саднили, – и побрел в сторону обеденного зала, предполагая, что кухня должна находиться где-то поблизости. Так и оказалось. Она была большой и полнилась медными кастрюлями, а на полках кладовой выстроились банки с этикетками, но увы, он не мог прочесть ни слова. Тион снял крышки, принюхался и, сам того не осознавая, испытал те же чувства, что и божьи отпрыски в цитадели, которые тоже обнаружили, что еда требует эзотерических знаний. Только Тион не приравнивал их к алхимии, поскольку алхимия была для него менее таинственной, нежели мука, разрыхлитель и тому подобное. Кухня была для него такой же загадкой, как женщины, и не потому, что женщины работали на кухне. Не тех он имел в виду. Они были прислугой, а посему едва ли занимали его мысли как «люди», не то что «женщины». Кухни и женщины – две темы, которые попросту не интересовали его.

О, некоторые женщины могли быть интригующими, пусть это и что-то новенькое. Каликста и Цара, стоит признать, не навевали скуку, как и Солзерин – механик, создающая огнестрельное оружие для полевых командиров в бесплодных землях Танагости. Но они что-то делали, как мужчины. Женщины в Зосме – нет. Им было запрещено, даже если они и хотели, отметил про себя Тион, однако он никогда не придавал этому внимания. Но теперь, познакомившись с Каликстой, Царой и Солзерин, не говоря уж о пугающей Азарин, он все-таки начал задаваться вопросом, считал ли кто-то из этих тепличных цветков, представленных ему в Зосме, мужчин такими же скучным, как Тион – женщин.

Предполагалось, что они могут очаровать его одними формами и кокетством, напоминавшим постоянную игру в спектакле. Каждый цивилизованный человек знал нужные реплики, жесты и устраивал свою жизнь, повторяя их, как попугай. Очаровательными и умными считались те люди, которые умудрялись произносить их по-новому, сплетая свои вечера воедино из тех же танцев и разговоров, что и тысячу раз прежде.

Тион хорошо играл свою роль. Знал все тексты и пируэты наизусть, хоть и кричал внутри от тоски. Может ли быть, что он такой не один? Что за своими лакированными лицами некоторые девушки Зосмы тоже чувствовали себя подавленными и втайне мечтали похищать изумруды, строить летающие аппараты и сражаться с богами в тенистом городе?

Что ж, когда он вернется домой, его, несомненно, заставят жениться на одной из них, и тогда, наверное, он сможет об этом спросить.

Тион ухмыльнулся. Мысль обрушилась на него как камень, но он отмахнулся от нее, такой далекой и более невообразимой, чем библиотекарь, ставший богом. Раздобыв в кладовке фрукты, он выложил их на тарелку и продолжил поиски. Где-то должен быть сыр. Так и есть. Его тоже положил на тарелку. Затем – о счастье! – нашел в холодильном шкафу ломтики бекона и замер, гадая, как бы их пожарить.

После чего ответил сам себе, будто оскорбившись:

– Я – величайший алхимик своего времени. Я дистиллировал азот. Могу превращать свинец в золото. Думаю, я смогу разжечь плиту.

– Что это было, Ниро?

На кухню вошли Каликста с Царой. Тион подскочил от неожиданности и покраснел, гадая, слышали ли они, что он разговаривает сам с собой, как дурак, изголодавшийся по лести.

– Ты споришь с этим беконом? – полюбопытствовала Каликста. – Надеюсь, ты выигрываешь, а то я умираю с голоду!

Лукаво ухмыльнувшись, Цара добавила:

– Видишь ли, одним каннибализмом сыт не будешь.

Руза завтракал в столовой гарнизона и уже умял половину миски густой каши, прежде чем понял, что его смутило. Ягоды окрасили ее в голубой цвет и напомнили о «голубом рагу».

Когда это было, позавчера? Казалось, прошел минимум год. Тогда состоялась его последняя встреча с Лазло перед взрывом. Они поругались. Руза и некоторые другие – Шимзен с Царой – шутили насчет того, чтобы поднять в цитадель подрывника и превратить божьих отпрысков в «голубое рагу». Тогда это казалось смешным. Что конкретно он сказал? Вспомнить не получалось. Что божьи отпрыски – монстры, которые больше похожи на тривахнидов, чем на людей? Что, если бы Лазло их встретил, то и сам бы с радостью подорвал? Он даже отпустил шутку, что лицо Лазло выглядело так, будто ему подали голубое рагу на ужин.

Каша забурлила в желудке. Юноша кинул ложку в остатки еды.

Лазло – его друг. Лазло – божий отпрыск.

Эти два факта противоречили друг другу, поскольку никто не мог дружить с божьими отпрысками. Но Лазло действительно божий отпрыск. Отрицать бесполезно. Следовательно, он не друг Рузы.

Все звучит так просто, но парень обнаружил, что его разум отказывается воспринимать эту простоту – будто были два столбика с Лазло, и он должен стереть один из них.

На уроках – а поскольку Рузе только восемнадцать, они все еще были свежи в его памяти – он всегда слишком сильно давил на карандаш, придерживаясь первой догадки и не думая писать легонько на случай ошибки. Что это: беспечность или убежденность? Мнения расходились, но имеет ли это значение? Он никогда не мог полностью стереть темные линии от карандаша и никогда не поворачивался спиной к своим друзьям.

Черт. Руза доел кашу. Это всего лишь каша, да и парень еще не встречал такой философской дилеммы, которая могла бы испортить ему аппетит. Помыл миску, положил ее на место и направился к конюшне за ослом и тележкой. Сегодня его снова ждал долг по спасению книг – с дурацким алхимиком и его дурацким лицом.

Руза юркнул в казарму, чтобы быстренько глянуть на себя в зеркало, хоть и не мог – отказывался – говорить зачем. Он и так прекрасно знал, как выглядит. Что он надеялся обнаружить, красоту? Зеркало было маленьким, свет – тусклым, а четыре квадратных дюйма его лица – такими же, как при прошлой проверке. Юноша кинул зеркальце на свою койку – видимо, с чрезмерной силой, поскольку то проехалось до стены и треснуло. Чудесно.

Прежде чем направиться в конюшню, он сделал еще одну вещь. Залез в аптечку, чтобы взять бинт. Руза и не представлял, что у взрослого мужчины могут быть настолько нежные руки, чтобы покрыться волдырями после нескольких часов перетягивания веревки. Но алхимик не жаловался и не сдавался. Это уже что-то. Незачем ему и дальше пачкать веревку своей кровью.

Эрил-Фейн с Азарин переночевали в гарнизоне. Они не могли позволить себе отправиться домой в такое время, когда все солдаты пребывают в ожидании чего-то ужасного. Пока что ничего не случилось. Цитадель не двигалась и не трансформировалась. Оставалось лишь теряться в догадках насчет того, что там происходит.

Азарин немного подремала перед рассветом и с первыми лучами направилась в храм Такры, чтобы обмыться. Вернувшись, она начала искать Эрил-Фейна. Его не было ни в столовой, ни в казармах, ни на тренировочном дворике, ни в командном пункте. Она спросила у дозорного капитана, и ее и без того крепкая солдатская спина напряглась. Женщина не проронила ни слова, просто развернулась на пятках и пошла прямиком туда, где прятался Эрил-Фейн. Дорога дала время ее злости и обиде обернуться чем-то холодным.

– Эрил-Фейн! – окликнула она, входя в павильон.

Он стоял в шелковых санях. Мужчина изучал механизм, но при звуке ее голоса обернулся.