Муза ночных кошмаров: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Может, она забирала всех? Всех нас? Вдруг это и есть ответ? Может быть, Привидение разносило младенцев по всему миру?

– Но они не были младенцами, – заметила Сарай. – Большинство даров проявляются в возрасте четырех-пяти лет, если не позже, и вот тогда их забирали.

Это все меняло. Могло ли Привидение переносить богатых отпрысков в таком возрасте? Даже если так, дети наверняка бы это запомнили в отличие от младенцев. А если это правда и мир полнится мужчинами и женщинами, рожденными в парящем металлическом ангеле и унесенными оттуда гигантским белым орлом, который мог испаряться в воздухе… разве об этом не пошли бы легенды?

– Не знаю, – вздохнул Лазло, потирая лицо. Он чувствовал усталость. Как и все остальные. – Кто она? – спросил он. – Птица. Вы знаете? Она принадлежала богам? Была каким-то питомцем или посланником?

– Она? – повторил Ферал. Они никогда не думали приписывать птице какой-либо пол. – Ты постоянно называешь Привидение «ею».

– Эрил-Фейн называл, – вспомнил Лазло. – Будто ее знал.

– Может, он знает что-то, чего не знаем мы, – предположила Руби.

– Уверен, он знает намного больше нас, – съехидничал Ферал.

Сарай согласилась:

– Он прожил тут три года. И изучил богов достаточно, чтобы убить их. Должно быть, он нашел их слабые места, и кто знает, что еще.

– Можно поговорить с ним, – рискнул предложить Лазло.

Поговорить с отцом? Встретиться с отцом? По телу Сарай пробежал волнительный и радостный трепет, но переживания быстро поглотили радость, и на дне души остался только страх. Захочет ли он с ней встретиться? Она невольно посмотрела на Минью. Эти двое неразрывно сплелись в ее разуме, в клубке крови, отмщения и вражды.

Но то, что Сарай увидела на кровати, затмило все мысли об Эрил-Фейне. Она ахнула, и остальные испуганно обернулись в полной уверенности, что Минья проснулась и злобно улыбается за их спинами. Но она не проснулась и не улыбалась.

Она просто стала серой.

– Она что, умирает? – воскликнула Руби. – Я убила ее?

Поскольку это выглядело так, будто она умирает, а что еще могло спровоцировать смерть, если не снадобье? Минья стала пепельного, каменного оттенка, и только Лазло понял, что происходит. Он не мешкал, просто подхватил девочку на руки и положил прямо на пол.

– Что ты делаешь? – требовательно спросил Ферал.

– Все нормально. С ней все будет хорошо. Смотрите.

Лазло по очереди взял ее маленькие ручки, разжал пальцы и прижал ладони к полу. Ее ноги тоже касались металла, и вскоре стало очевидно: голубой цвет возвращался.

Сарай сделала глубокий вдох. Смерть Миньи подразумевала ее собственную, и на секунду она поверила, что это случится. Минья выглядела такой нездоровой, но теперь она была в полном порядке, приобретая голубой оттенок с каждой секундой, и по-прежнему мирно посапывала.

– Что произошло? – спросила она у Лазло.

– Она не прикасалась к мезартиуму, – объяснил он, покачав головой. – Вот дурак! Я должен был это предвидеть. Но все случилось так быстро, – дивился юноша. – Ни за что бы не подумал, что это произойдет так быстро.

– Что? – осведомилась Руби. – Что произойдет так быстро?

– Потускнение, – ответил он, глядя на собственные руки. Разумеется, сейчас они были полностью голубыми, но Лазло помнил, как в городе, когда он еще был человеком, его руки становились серыми при прикосновении к мезартиуму. Чтобы оттенок сошел, требовалось пару дней, но Минья оставалась тут не больше часа. – Со мной все происходило гораздо медленнее.

– Потускнение? – переспросила Спэрроу.

Лазло замолчал и осмотрелся, он понял действие этого механизма. Все ребята были босы и постоянно прикасались к металлу.

– Вы же знаете, как это работает, верно? – спросил он. – Что мезартиум делает вас голубыми и придает силу?

Вообще-то, они не знали. Металл всегда был с ними, а они всегда были голубыми. Ребята не догадывались, что одно – следствие другого, хотя сейчас это показалось изумительно очевидным. Как они могли сами не додуматься? Лазло объяснил, как смог, судя по себе: в младенчестве он был серым. «Серым, как дождь», – сказал монах, думая, что Лазло умирает. Но цвет давно сошел, и юноша не вспоминал о нем до прошлой ночи, пока не прижал руки к якорю и сначала стал серым, а затем лазурным.

– Хочешь сказать, – напряженно начала Спэрроу, – что, если мы перестанем к нему прикасаться, то станем людьми?

Руби выпрямилась: