– Ударные волны, – ответила Нова.
– Шестнадцатой мощности, – гордо добавила Кора, и сестры довольно наблюдали, как округляются глаза слуг.
Они были впечатлены. А как иначе? Сколько из них могли похвастаться шестнадцатой мощностью? Шкала доходила до двадцати, но дары силой от шестнадцати и выше были зафиксированы всего несколько раз за всю историю. В практической действительности шестнадцать – это настолько хорошо, насколько возможно. Более того, мощность передавалась по наследству, а значит…
– Любопытно, – сказал беловолосый слуга, Анталь, продолжая попытки стереть смрад от их одежды со своих рук.
Сестер заинтересовали его волосы – их объем и необычный цвет. Он не был похож на старика, но, с другой стороны, Мезартим не старели. Долголетие, а может, и бессмертие – побочный эффект божьего металла, так что сказать наверняка невозможно.
– Что ж, давайте посмотрим, на что вы способны, – обратилась Солвэй к девушкам, после чего повернулась к кузнецу.
За все время он не промолвил ни слова, просто прислонился к стене и наблюдал. Его поза была ленивой, а вот взгляд – проницательным. И он единственный из всей четверки выказывал интерес к тому, что больше не пряталось под провонявшей одеждой сестер. Пока Кора с Новой смущенно стояли посреди комнаты, его взгляд неторопливо блуждал по их обнаженным бледным ногам и плечам, плохо скрываемым упругим грудям и округлостям животов, будто их белье и скрещенные руки ничего не могли от него утаить.
– Скатис? – крикнула Солвэй, когда он не ответил, а только продолжил изучать их самым наглым образом. Мужчина повернулся к ней, нахмурив брови, словно не понимал, что все его ждали. – Мы начнем? – поторопила она, и в ее голосе слышалась некая раздраженность, некая настороженность.
– Непременно, – он повернулся к сестрам. – Посмотрим, идет ли вам голубой.
И эти слова, ознаменовавшие жизненную мечту сестер, были осквернены Скатисом, из-за чего казалось, будто на них осталась грязная пленка, и Коре с Новой еще больше захотелось спрятаться от его взгляда.
Кузнец что-то бросил Коре. Отвел назад руку и легонько подкинул предмет вверх – как раз, чтобы ей хватило времени опомниться и потянуться за ним. Он оказался маленьким, как аккуратный снежок – изо льда, который причинял боль при ударе, – и, прежде чем его поймать, девушка успела заметить, что он сделан из божьего металла. Она думала, что шарик будет тяжелым, но он ударил по руке, как желе, а затем лопнул, окропив кожу и цепляясь за нее, из-за чего все выглядело так, будто это металл поймал Кору, а не наоборот.
В том, как он сгущался и стекал по руке, не было ничего беспорядочного. Металл не разливался, а гладко распределялся и утончался, словно сусальное золото, только голубое, начиная от кончиков пальцев, поднимаясь по запястью и заканчивая на предплечье. Возникало впечатление, будто Кора надела зеркальную перчатку. Она изумленно уставилась на нее, поворачивая руку и так и этак, сжимая пальцы, двигая запястьем. Металл перемещался одновременно с ней, подобно второй коже.
А затем Кора ощутила это: низкий гул, вибрацию.
Поначалу металл касался только ее руки, но после начал распространяться. Все мысли о скромности растворились. Гул поднимался по руке и наконец вышел за пределы сияющей перчатки. Кора наблюдала, как ее кожа начала менять цвет. Она посерела, словно штормовые тучи или мясо уула, и этот гул с серостью вышли за края перчатки и поднялись по плечу. Кора чувствовала вибрацию в губах, в зубах.
Нова внимательно наблюдала за трансформацией сестры: ее кожа посерела, а потом стала голубой, как у Мезартима. Идеальной. Она так часто об этом мечтала: что они обе станут голубыми, свободными и независимыми, и уедут отсюда далеко-далеко. Это наконец-то происходит! Слезы застыли в глазах. Это наконец-то происходит…
В глубине сердец они всегда верили, что их дары окажутся такими же мощными, как у мамы. Что же касается того, в чем они будут заключаться, решить было трудно: стихийник, эмпат, телепат, метаморф, провидец, целитель, буревестник, воин? Они постоянно меняли свой выбор. Особенно Нова, которая всегда была жадной до талантов и никогда не могла остановиться на одном. Кузнец конечно же был императором среди даров (да и сам император, естественно, был кузнецом), но Кора с Новой знали, как редко он встречается, и никогда особо не надеялись. В последнее время, учитывая внимание деревенских мужчин, рассматривающих их как домашний скот, Кору начала привлекать способность становиться невидимой.
«А я бы предпочла насылать слепоту, – заявила Нова. – Почему это мы должны исчезать, если мужчины ведут себя как дикие животные?»
Настал момент истины. Ожидание стало практически невыносимым. Кем они окажутся, когда дар проснется? В качестве кого послужат империи?
Гул полностью охватил Кору. Окутав всю поверхность тела, он будто погрузился глубже, сквозь кожу до самого нутра, чтобы проникнуть в сердца, обратные стороны век, под колени и низ живота.
Как вдруг в ее разуме: присутствие. Девушка вздрогнула, но оно не было чужеродным. Совсем недавно, на улице, они с Новой произнесли мысленную молитву – «заметьте нас», – после чего телепат Рен проник к ним в головы, и точно так же проник в голову Коры сейчас.
«Не думай, – посоветовал он в ее разуме. – Не спрашивай. Просто чувствуй».
«Я чувствую… гудение под кожей», – поэкспериментировала она, гадая, услышат ли ее.
Рен услышал. «Это физический порог. Копни глубже. Наши дары погребены внутри нас».
Кора попыталась. Закрыла глаза и представила, как открывает двери, обращенные внутрь, а не наружу.
Нова восхищенно разглядывала шелковистые лазурные веки сестры, которые были на оттенок темнее всей остальной кожи. Она выглядела прекрасно, величественно – даже в простеньком нижнем белье. Перчатка из божьего металла придавала элегантность, которую не могла испортить даже домотканая одежда, а сияющие волосы на фоне голубой кожи превратились в драму контрастов. Даже ее светлые брови и ресницы выглядели по-новому, выразительно. Нова гадала, что же происходит внутри сестры. Она хотела пробраться в разум Коры, быть с ней, разделить этот опыт, как они делились мечтами всю свою жизнь. Что она чувствовала?
Поначалу ничего. Кора пыталась заглянуть в себя, но не знала, что нужно увидеть, поэтому не замечала ничего, кроме несовершенной темноты век с красными пятнами там, где проникал свет.
«Не смотри, – сказал Рен. – Чувствуй. Что чувствуется иначе?»
Может, это он ее направил. Может, она справилась сама, но Кора начала узнавать обособленную сущность – себя, – отдельную от окружения, ожиданий и пристальных взглядов этих важных незнакомцев. Отдельную даже от сестры. Это все равно что быть подвешенным внутри себя, слышать шум крови в жилах, чувствовать пульсацию сердца, перекачивающего ее, а еще конечности, дыхание и свой разум. Кора представила, как становится голубой до костей, как мезартиум проникает в нее, но не для того, чтобы сообщить магию, а чтобы пробудить уже имеющиеся способности.
Девушка ощутила какое-то давление в груди. И в ту же секунду его почувствовал и телепат.
«Вот, – сказал он. – Это оно».