Корм вампира (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вязанка получилась вполне подъемная, килограмм на восемь и удобно устроилась на руках, именно так, как показывал Олег — "Словно любимую девушку на руках несешь, а еще надо дверь в спальню открыть! И, желательно, закрыть!"

"Открыть" у Бена уже получалось, а вот с "закрыть" — никак не ладилось: то дрова внезапно взбрыкнут и посыпятся с диким грохотом, разлетаясь во все стороны по чистому полу, а то дверь наподдаст по спине, закрываясь от сквозняка. Вот с Олегом таких проблем не было. И дверь его слушалась и дрова держались вместе, словно приклеенные. Даже когда он небрежно скидывал их на пол перед печуркой или камином, они не рассыпались бесформенной кучей, топорщась в разные стороны, а оставались лежать ровной стеночкой, на загляденье и зависть морпеху.

Вот и сейчас, дрова вывались из мокрых рук, отвлекая Олега от "колдовства" над раненным, заставляя его обернуться и укоризненно покачать головой.

Разведя руки и делая виноватую улыбку, Бен посмотрел на стол и принялся судорожно хлопать себя по бокам, разыскивая кобуру с тяжелым "кольтом": прямо на его глазах, мужчина бесшумно повернулся на бок, вновь принимая позу эмбриона и еще через миг на столе лежал худой волк, с рваной шкурой, зарастающей прямо на глазах!

Олег замер, прикрывая пациента собственной грудью.

Одно слово — русский!

Вечно всех жалеют, а потом выслушивают. Нет, сразу к ответу призвать, как мужчинам положено, что-то мямлят, ищут пути примирения, устраивающие всех и кормят, согревают, спасают!

"Кольт" уже грел ладонь, а Олег продолжал стоять на линии и уходить, похоже, не собирался вовсе. Впервые Аркану захотелось подойти и дать парню сзади, по затылку, награждая отеческим подзатыльником, раз и навсегда расставляя акценты и железобетонные точки над i. В свое время, мать не раз и не два награждала такими воспитательными и очень полезными, действиями, своего подрастающего сорванца, возвращая с небес на землю. Папа отвешивал щелбан своим крепким пальцем, звонко и четко ставя точку в любом споре, проказе или пререкании. Рука у Аркана-старшего была воистину каменной, и подзатыльник вполне мог отправить Аркана-младшего на больничную койку с сотрясением мозга. Приятели Бена, пару раз посмеялись над шишками, что остались после щелбана отца, отчетливо выделяясь на юном челе заметными буграми.

Видя расстройства любимого чада, Питер Аркан достал из кухонного шкафа три "гостевых" чашки из простенького сервиза, изготовленного руками трудолюбивых китайцев и включив камеру своего смарта, сунув аппарат в руки сына. Под беспристрастным оком камеры, в три щелбана, Аркан-старший разбил все три чашки, даже не поморщившись при этом!

"Воспоминания… Они приходят не известно откуда и не вовремя, исчезая ровно тогда, когда в них есть необходимость…" — Бен убрал револьвер в кобуру и подошел к столу.

Волк спал. Олег стоял оперевшись руками на стол и качал головой, словно споря с невидимым собеседником.

— Отнесем в кладовку? Или сразу — притопим, чтобы не мучился? — Бен коснулся плеча парня. — Давай, решай, пока это спит.

— Вот за это я не люблю ваше общество… Все вы норовите превратить в… Средний род. Средний вид. Средний тип. Давай ко мне в комнату. Пусть и волк — сейчас, но пришел-то — человеком. Вот и поступим, по-человечески.

Отгрузив волка в соседнюю комнату, на матрац Олега и укрыв "животинку" шкурой его серого собрата, оба вновь вернулись в гостиную, за окнами которой уже вовсю веселилась ночь, развлекаясь на пару с дождем и ветром.

— Надеюсь, у него хотя бы блох нет! — Бен демонстративно зевнул. — Ужинаем и спать?

— Бен… Если твои любовницы препрутся… У нас на одну проблему больше стало, а их и так не мало… — Олег уселся за стол и налил себе кипятка из чайника, поставленного в центр стола оголодавшим от всех треволнений, морпехом. — Сегодня-завтра, еще ладно. А потом все. Либо нас придут выкуривать с радара, либо на горизонте появится корабль и нам придется уносить ноги, попутно решив для себя: оставим тут волка-подранка или пожертвуем частью припасов?

— Давай спать. — Бен хлопнул ладонью по столу. — Как ты говоришь: "с бедой надо переспать"… Давай, пока, понадеемся на твою везучесть и мой опыт…

— Бен. Я — Невезучий человек, если ты не понял. Я настолько невезучий человек, что даже "самоубиться" не получилось. И зная свое проклятье, я всегда и везде готовлюсь к худшему. У меня повсюду расчет идет не меньше чем на три, четыре хода вперед. А импровизация, в моем случае, это единственная возможность дать делам возможность идти по плану. Только ведь и планов у меня, три-четыре… А здесь… Я гол, чист и пуст, и планов — нет. Есть лишь бултыхание по течению реки и надежда, что вынесет к нужному берегу. — Олег отодвинул стакан в сторону. — Вот такая *опа, товарищ старший лейтенант, вот такая правда, старина Бен.

— Вали спать! — Отмахнулся Аркан. — Завтра будем посмотреть. Дверь к волку я подпер, так что без нашего ведома только на улицу, в окно попадет.

Что восхищало Бена в сидящем напротив парне, это очень богатая мимика. И богатый словарный запас, способный одним словом выразить все глубину положения, варианты выхода и точку приложения сил, для достижения цели. Всего три слова, а сколько чувства! Были и другие слова, Бен их уже выучил, но это совсем не то! Даже звучат они намного прозаичнее.

— Учитывая, что все постельное в моей комнате, остается два варианта. — Олег задумчиво почесал мочку правого уха. — Либо я ночую здесь, на полу у камина, накрываясь полотенцами и молясь о том, чтобы не устроить пожар и не сгореть самому, либо я иду ночевать в бункер, к твоим озабоченным красоткам!

— В мою кровать ты попадешь только через мой труп! — На полном серьезе выдал Бен и получил в ответ столь же серьезное:

— Да не вопрос!

Переглянувшись, оба почесали затылки.

— Я не то хотел сказать… — Начали дуэтом и замерли.

— Одеялом поделись! — Не выдержал Олег. — Буду я на твоей, продавленной… Всякими, спать…

Разбудил Бена взрыв хохота, доносящийся даже через запертые двери. Смеющихся голосов было явно двое и это беспокоило. Пока еще не очень осознанно, но покалывало, покалывало в седалищный нерв тонкой иглой предчувствие неприятностей. Проверив револьвер, Аркан вышел в их кухню-гостиную и замер, раскрыв рот: волчара за ночь точно оправился и теперь неторопливо насыщался, уничтожая здоровенный шмат мяса, остававшийся с последней охоты, слегка обжаренный и распространяющий дивные ароматы, чопорно пользуясь при этом ножом и вилкой, словно сидел в дорогом ресторане, среди накрахмаленных скатертей, старинного серебра и блестящего хрусталя.

— А вот и напарник проснулся! — Олег снова потягивал с утра отвратительную баланду, что называл кормом для похудания. — Знакомься, это — Бенджамин Аркан. А это…

— Курт-Вильгельм-Эрик фон Гелленау! — Немец выпрямился, вставая из-за стола, откладывая приборы и склоняя в приветствии голову. — Барон Лютов, к вашим услугам.

— Немец… — Вздохнул Бен, пытаясь понять по-быстрому, пока Олег не назвал его снова тормозом, так представившийся Фон или Барон?