"Пипл схавал", незаметно для себя опустив простой вопрос, который серьезно мучал меня. Почему на "наших" волчатах не отключалась электроэнергия? Не перегорали приборы? Что было не так?
Франц обещал обмозговать, но… Ведь не физик же он!
Хотя и прогрессирует с поразительной скоростью.
Я домой хочу… Сильно. Пусть прошло тридцать лет, из них двадцать тихого и не очень, кошмара, но ведь может же быть чудо? Настена еще молодая… Была… А из того, что меня окружает… Как в той горестно-правдивой шутке, которая, оказывается, вовсе и не шутка: "Кого хочу — не знаю… Кого знаю — не хочу!"
— Не помешаю?
О! Вот еще одно существо, отношения с которым у меня не заладилось с момента знакомства.
Кайта!
Принесла же ее нелегкая… Сейчас снова будет тереть мне серое вещество на тему, что все мои беды от незанятости рук и слишком большого, давящего изнутри на череп, мозга.
— Уже ухожу. — Я спокойно прошел мимо, стараясь не коснуться ее. Будь моя воля — предпочел бы спуститься по пожарной лестнице, закрепленной снаружи, обойдя бывшего ангела по кривой.
Мелькнуло детское желание запереть ее на крыше, но…
"Нет, я не пукну!" — Гордый вопль крокодила из "Гэга", как всегда согрел мою душу, хоть на мгновение.
За десятилетие, компьютеры из громоздких ящиков, превратились в изящные ноутбуки. Ноутбуки морфировались в планшеты и смартфоны. А вот дальше — предел кремния оказался исчерпан, а биотехнологии, о которых так много писалось и зуделось, дальше блю-рэй дисков, успешно пожираемых плесенью, так и не пошли. Не успели. Многое что не успело появиться. Альтернативные источники энергии. Бесконечные аккумуляторы и полеты в космос.
Я топал по ступенькам вниз, неторопливо и сожалея о том, что больше не курю. Иногда так и подмывало ограбить Бена на его дорогущие сигары, прихватить бутылку коньяка, самого вонючего да устроить себе перекур. От безысходности. И от усталости и злости. На самого себя.
Где-то вверху щелкнул лифт и, хлопнув дверьми, покатился вниз. Интересно, кто в нем едет? Кайта решила перехватить меня внизу? Или жильцы верхнего этажа собрались в магазин?
Из принципа, убавил "обороты" и поплелся вниз со скоростью зомби, который идет, потому что просто идет.
Если от меня что-то надо… Пусть подождут. Или пускай поднимаются навстречу.
Одиннадцать этажей вниз. Подвал.
Ни живой души. Ни даже ангелицы, пусть ей небо греет крылья.
В подвалах-гаражах Траннуика все еще стояли авто. Некоторые — разобранные. Некоторые, заботливо поставленные длительное хранение, по всем правилам. А были и просто такие, на которые беспечные хозяева накинули парусиновые, пластиковые, брезентовые тенты, подвязали веревочками снизу и посчитали свою миссию по консервации, выполненной.
В "небоскребе" я облюбовал одну такую, "тентованную" машинку, вскрыл ее и теперь, время от времени, аккуратно отгибал брезент, приоткрывал дверцу и нырял внутрь, на широкое переднее сиденье-диван, в пыльное нутро. Старый "Форд", непонятно каким ветром занесенный в подземный гараж, притуленный в самый дальний угол, сейчас был мне более чем нужен.
Положив руки на растрескавшуюся кожаную оплетку руля, теперь уже совсем непонятно какого цвета, поставив ноги на педали, я закрываю глаза и начинаю мечтать.
Совсем не долго — минут десять, пятнадцать. Потом я выбираюсь обратно и смотрю на мир уже не через прицел любимого "Когтя", а очень даже оптимистично. Только, с каждым прожитым в городе днем, этого оптимизма хватает на все меньшее время.
— Кайта! Остановитесь! — Голос Милтона наполнил гараж раздражением, горечью и усталостью. — Ваша теория — бред. И проверять ее — еще больший бред! То, что вы видели — лишь то, что вы видели! Никто не даст ни малейшего шанса, что виденное вами, верно. А единственная ошибка — верная гибель, для того, кто на этот риск подпишется.
Что именно отвечала Кайта, я не слышал: она не старалась взять ученого на голос. Но ее ответы злили Милтона все сильнее и сильнее. Его голос набирал силу, гремел, обличая и увещевая.
А потом, как-то вдруг, увял, словно мужчина понял простую истину: спорить с женщиной не имеет смысла. Это лишь трата нервных клеток и драгоценных секунд и минут. Хуже, чем спор с женщиной, только гениальная фраза "ну, я же говорил!"
Голоса утихли.
Пришла моя пора покидать столь уютное убежище, заполненное пылью и моими мечтами.
Тщательно выдохнув, "рыбкой" выскользнул в приоткрытую дверь.
Огляделся по сторонам и, не заметив лишних глаз, неторопливо прошел к лестнице, ведущей вверх, в вестибюль, а оттуда — на улицу.
Весна набирала обороты. Снег с улиц благополучно оказался за городом, вывезенный за пару дней и глобальных проблем с грязью или предательским ледком, так замечательно бросающимся под ноги по утрам и вечерам, даже и не предвиделось. С крыши небоскреба еще виднелись белые и грязно-серые сугробы невдалеке, но мало, очень мало.