Жалея, что кроме стандартной библии, читать больше нечего, выключил в ванне свет и со стоном распластался в горячей воде.
Как это здорово, принять решение.
Даже не правильное.
Я улыбался черному потолку, с которого на меня скалились монстры, угрожая прыгнуть и растерзать.
Но, не прыгали. Видимо боялись свариться в горячей воде…
Потом, все-таки, прыгнули!
Только почему-то со звоном стекла и совершенно не попав в воду!
Ну, раз не попали, то и суетиться я не стал, откровенно забив.
С утра меня ждал короткий разговор с Арканом, по завершению которого начнется новая страничка в моей жизни.
И я готов ее открыть! Будь моя воля посильней, а лень, наоборот, послабей, я уже бы открыл эту страничку. Не став ждать утра, разговора и всего, что может за этим последовать.
Звери прыгнули еще раз, топчась по стеклу и стуча в двери ванной комнаты. По-моему, чьей-то головой. Пустой, но очень тяжелой. Гулкое эхо прогулялось по ванной и утихло, растворившись в вентиляции.
Люблю я вот это "пограничное" состояние!
Ругая администрацию гостиницы, что не предусмотрели возможность включения света изнутри, на ощупь нашел полотенце, вытерся и обмотался, готовясь к чему-то новому, феерическому и… Открыл дверь.
И вздрогнул!
Вопль боли стукнул по мозгам, словно я во второй раз, кого-то ударил дверью!
Выйдя из темноты на свет, щурясь и прислушиваясь, замер.
— Кто ванну проверял? — Мужской голос перебил вопящего от боли своим командирским тоном. — Кто, во имя всех… Проверял ванну, я спрашиваю?!
— У-у-у-у-у, я-а-а-а… — Проныл некто. — Темно там было. И никого не было!
— Тогда, кто на пороге стоит, кретин!
Зрение вернулось, настроилось и…
Люди в форме, рассыпавшиеся по моему номеру, ковырялись в моих вещах.
Один из них рылся в карманах куртки, другой — прижимал к груди окровавленную руку.
Еще двое высыпали мои вещи на кровать и что-то в них искали.
Мир сжался до размеров спичечного коробка, до маленького окошка, окруженного красной пеленой.
"Ну, все… Я вас не звал…"
Пелена взорвалась…
Мир остановился, замерли смешные человечки в форме, с открытыми ртами и широко распахнутыми глазами, с медленно расширяющимися зрачками. Один начал поднимать руку, с зажатой в ней ручкой — моей, ручкой! — и в следующее мгновение она уже торчит у него из пробитой насквозь, ладони.
Пока я не хочу убивать, хотя мое тело — требует. Это точно не мой инстинкт — это инстинкт именно тела, с вбитым в него поколениями, правом на частную собственность. На ее принадлежность и неприкосновенность…
Очень тяжело остановить человека, весящего под две сотни килограмм, набравшего скорость и не чувствующего боль. По крайней мере, у этих четверых — не получилось.
Сыграла существенную роль и моя нагота — полотенце, да еще и влажное — страшное оружие, можете мне поверить. А если не верите — посмотрите вон на того парня, валяющегося под креслом с выбитыми из сустава, плечами.