– Вы очень добры, мистер Камминз. Расскажите мне что-нибудь о себе.
– Да, по сути, нечего и говорить, – отозвался он с быстрой улыбкой. – Мой отец был кем-то вроде школьного учителя.
– Это звучит очень… исчерпывающе.
Тут вмешалась Джанет:
– Боюсь, все хуже, чем вы думаете, миссис Маллоуэн. Я бы сказала, что отец Гордона был скорее надзирателем, чем учителем: это была школа для трудных подростков.
– Ох, – откликнулась Агата, сочувственно хмурясь. – Надеюсь, для вас это не было неприятным. Так ваш отец был строг?
– Согласно общим стандартам, да, – ответил паренек, – но мне это было на пользу. Подготовило к жизни, которую я веду сейчас.
Джанет не без гордости вставила:
– У Гордона есть с вами еще кое-что общее, миссис Маллоуэн.
– Вот как? И что же, дорогая?
– Он химик.
– Вот как, мистер Камминз? Вы ведь знаете, что я работаю в аптеке.
– Что я точно знаю, – отозвался он, – это что вы разбираетесь в ядах.
Они все посмеялись. Немного.
А потом курсант чуть смущенно сказал:
– Надо признать, что моя служба в качестве химика не была примечательна ничем. Я закончил Нортгемптонское техническое училище и работал здесь, в Лондоне, в лаборатории.
– Тогда мы и познакомились, – пояснила Джанет. – Я уже работала у мистера Морриса.
Агата улыбнулась им обоим, а потом спросила Гордона:
– Вам нравится служить в военно-воздушных силах?
– Очень! Я скоро буду летать на «Спитфайре».
Джанет добавила:
– Один из его начальников, обладатель кубка Шнайдера, лично рекомендовал Гордона на этот курс.
– Как здорово! – сказала Агата. – А вы сможете получить увольнение, чтобы присоединиться к нам на премьере?
– Это было бы чудесно! Мне так понравился роман!
Она чуть виновато улыбнулась:
– Ну, пьеса заканчивается немного иначе… Почему бы вам не посидеть в зале? Мы ищем дублершу для главной героини.
Камминз устроился где-то на заднем ряду, Агата вернулась к Айрин, а Джанет направилась к сцене, чтобы управлять ходом прослушиваний. Бойкой мисс Уорд было предложено задержаться на случай повторного вызова, остальные актрисы прочитали свои отрывки с Ларри, и ни одна не оказалась особо хорошей.
Худая блондинка (которой было никак не меньше сорока пяти) читала свою реплику как раз тогда, когда вдоль кресел прошествовал Стивен Глэнвилл и плюхнулся рядом с Агатой.
Археолог Глэнвилл был яркой личностью. Высоким, видным, усатым сорокадвухлетним мужчиной с ямочкой на подбородке. Мятый коричневый твидовый костюм с красновато-коричневой бабочкой указывали на то, что он профессор – и при этом он был ловеласом. Тем не менее он был лучшим другом мужа Агаты, собратом-египтологом, и, несмотря на все недостатки, Агата нежно его любила.
Глэнвилл занимал какой-то административный пост в ведомстве военно-воздушных сил (в Уайтхолле), и именно ему Макс был обязан тем, что получил офицерское звание и назначение. Это стало для Макса громадной услугой, поскольку его происхождение, как это ни смешно, обернулось против него: хоть Макс и родился в Англии и вел себя как образованный британец, в нем не было ни капли английской крови: мать – француженка, отец – австриец.