— Сам пришёл?
— Мы знакомы? — спросил Пётр Алексеевич, входя в санитарную комнату.
— Забыл, что ли, уже меня? Лёха я.
— Точно, вспомнил.
— Ну, так что надумал? Дань платить будешь? — дерзко произнёс Алексей.
— Какую дань? — смеясь, спросил журналист.
— Пачка сигарет каждую смену.
— А если нет, то что? — с вызовом улыбаясь, спросил Ручкин, подойдя поближе.
— Вариантов много, — размышляя, произнёс пациент. — Например, пойдёшь ты ночью один в туалет, а тебя по голове кто-нибудь ударит, и будешь потом ходить и улыбаться, — Алексей громко рассмеялся: ему очень понравилась сказанная им шутка.
— А если тебя кто-нибудь ударит? — спросил Пётр Алексеевич, грозно нависнув над мужчиной.
— А я что, я же больной, с меня и спрос маленький. А вот расскажу Василию Ивановичу, что ты меня бил, он тебя мигом отсюда вышвырнет, — ловко парировал пациент.
Ручкину стало немного стыдно. Действительно, он, взрослый, здоровый, адекватный мужчина, угрожает психически нездоровому человеку. Но уйти просто так или промолчать было нельзя. Во-первых, тогда уже Алексей никогда не будет уважать его и при случае станет пользоваться моментом. А во-вторых, гордость и самоуважение не позволяли. Нужно было срочно что-нибудь придумать. И он придумал.
— А знаешь, — начал говорить журналист, — мне кажется, что ты себя неадекватно ведешь. Что если я сейчас позвоню дежурному врачу и мы тебя привяжем к кровати?
— Это же неправда! Я скажу, что всё не так, — возмутился пациент.
— Как ты думаешь, кому он поверит: мне или тебе?
— Ладно, — затушив сигарету об подоконник и сплюнув на пол, произнёс Алексей, — пока один ноль. Но мы ещё встретимся с тобой.
— Пренепременно, — бросил вслед больному журналист.
Пётр Алексеевич вернулся на пост и устало сел на стул. Сон медленно и неотвратимо наваливался на него, признаться, за текущий день он очень устал. Внезапно зазвонил стационарный телефон. Его звон, как набат, разносился по отделению. Немного поколебавшись, Ручкин взял трубку.
— Алло, — произнёс он.
— Не «алло», а правильно говорить «первое отделение слушает», — ответили на том конце провода.
— Первое отделение, — исправившись, ответил журналист.
— Молодец. Расслабься. Не узнал, что ли?
— Нет.
— Это Василий Иванович.
— А, Василий Иванович, простите, не узнал. Богатым будете.
— Буду, — буркнул в трубку врач. — Ты извини, я раньше хотел позвонить, да забегался что-то. Как ты там? Всё хорошо?
— Работаю в поте лица. На вверенной вами территории без происшествий.
— Смешно, — фыркнув в трубку, произнёс заведующий. — Ладно, давай, до утра.
Следующие два часа Пётр Алексеевич безуспешно боролся со сном. В неравной борьбе выигрывал последний. Ручкин ещё раз прошёлся по палатам, один раз покурил и начал засыпать, сидя на стуле. Положение спасла внезапно появившаяся Лариса Геннадьевна. Она сладко зевнула, потянулась и произнесла:
— Спать хочешь? Иди в сестринскую, поспи. Часиков до пяти можешь смело залипнуть.