— Я Лёха. У кого ни спроси, меня тут все знают. Так что ты подумай, касатик.
Он выпустил руку Петра Алексеевича и, насвистывая «Мурку», вразвалочку пошёл в коридор.
В пятой палате все вышли беспрекословно, лишь один пациент облаял журналиста и, удовлетворившись этим, вприпрыжку выбежал в холл. В шестой палате его снова ждали трудности. Один из больных лежал на кровати и смотрел в потолок стеклянными глазами.
— Товарищ больной, выходим на перекличку.
В ответ тишина. Ручкин потряс его за плечо — ноль эмоций.
— Курить хочешь? — решил пойти на хитрость журналист.
Пациент в ответ моргнул глазами.
— Пойдём в коридор, — приподнимая за руку больного, произнёс Пётр Алексеевич.
Больной нехотя встал, Ручкин вывел его из палаты, прислонил к стене и закрыл дверь на замок.
«Чую, эти сутки будут непростыми», — подумал про себя журналист, заходя в последнюю палату. В ней сидели трое мужчин на одной кровати и о чём-то вяло разговаривали.
— На перекличку, — вновь произнёс псевдомедбрат уже набившую оскомину фразу.
Мужчины одновременно недовольно взглянули на журналиста и продолжили своё занятие.
— На перекличку выходим, — вновь повторил журналист, но уже более жёстко.
Мужчины нехотя встали и, не переставая что-то обсуждать, покинули помещение.
Началась перекличка. Все собрались в холле. Кто-то из больных сидел на диване, кто-то на кресле. Иные стояли и смотрели на Ручкина, другие сидели, прислонившись к стене, и дремали.
— Арбузов? — начала перекличку Галина.
— Я.
— Аюмов?
— Здесь.
— Баранников.
— Здесь.
— Валетов?
— Я.
— Горбенко?
— Тут.
И так до конца списка, в алфавитном порядке. Перекличка закончилась, все сорок два человека были на месте. Галина прикрыла тетрадь и пошла в палату ООР отмечать больных, находившихся там. В ней тоже все были на месте.
— На завтрак, — зычным голосом крикнула Галина и пошла, гремя ключами, открывать дверь комнаты приёма пищи.
Люди гуськом потянулись за ней. Кто-то нехотя, а кто-то с радостью. Вошла толстенькая буфетчица с двумя железными вёдрами в руках и поставила их на стол, на котором стояли пустые металлические тарелки и железные ложки. Больные по одному подходили к буфетчице, та зачерпывала большим половником манную кашу из ведра, клала в неё ложку и отдавала больному. Галина разносила хлеб и какао.
Подойдя к Ручкину, она тихо произнесла:
— Стоишь здесь, смотришь, чтобы не было никаких происшествий.