— Хорошо, я облегчу тебе задачу. Иди к ней. Она определённо больше тебе подходит. У меня нет ничего, что я могла бы тебе дать. А то, что хочу дать — вряд ли ты сможешь с этим справиться. Я не хочу желать того, что не будет моим до конца. Не хочу довольствоваться малым.
К моему глубочайшему изумлению Дэвид улыбнулся. А затем засмеялся. Но как-то по-доброму, так, что я искренне растерялась:
— Чего смешного-то?
Он не ответил, а отойдя от меня, направился к холодильнику. Открыв от удивления рот, я наблюдала, как он достаёт оттуда бутылку пива, свинчивает пробку, делает большой глоток…
У меня здесь жизненные принципы основательно перетряхиваются, а этот хлещет пиво! Я была уязвлена и сбита с толку.
— В ближайшее время мои родители ждут нас на ужин. Как насчёт следующей пятницы?
Он действительно это сказал, или мне показалось?
— Что, прости?
— Я говорю, что с чего ты взяла, что это моя помолвка?
Я опешила:
— А чья?
— Лиама
— Лиама? — тупо переспросила я.
— Да. Лиама Брейди. Моего европейского партнёра.
— Я видела вас по телевизору. Метрополитен опера, помнишь? Ты был с этой девушкой на премьере.
— Был, — спокойно согласился Дэвида. — Сиенна — скрипачка, играет в Дублинском симфоническом оркестре, и давно мечтала побывать на открытии сезона в Метрополитен.
— И? — Я понимала, что дальше он мог уже не продолжать, но капризно гнула свою линию. Руки чесались — так хотелось подбочениться и окончательно упасть в глазах Дэвида.
— Самолёт Лиама из-за непогоды задержался в Лондоне. Его невеста попросила меня сопровождать её. На правах шафера я не мог отказать.
Чем более спокойно говорил Дэвид, тем больше я распалялась.
— Почему ты? Больше никого не нашлось? Вы что, такие близкие друзья с этим Лиамом? Или родственники?
— Именно. Но не с Лиамом, а с Сиенной. И очень дальние. Я так и не разобрался, кем мы друг другу приходимся: первая жена её отца и моя мать — двоюродные сёстры.
Я досчитала до десяти. Потом до пятнадцати. Сделав несколько глубоких вдохов, я почувствовала, как задрожали мои губы. Так бывает перед слезами. Я лихорадочно их облизала.
Дэвид отставил бутылку и сделал шаг по направлению ко мне. Жалость и понимание отразились на его лице. Или это было терпение?
— Ты так быстро уехал в то утро… — Я опустила глаза, рассматривая носки своих стареньких кед. — И я решила…
— Что ты решила?
— Что это всё, — прошептала я кедам.
— Всё?
— Да. Всё. В смысле, конец.
Он сделал ещё шаг, потом ещё, пока его классические тёмные ботинки не оказались в поле моего зрения. Взявшись за подбородок, Дэвид заставил меня посмотреть на него.
— Значит, ложась со мной в постель, ты была готова к тому, что продолжения не будет?