Читать книгу «Возвращение в жизнь» онлайн.
С усилием, напрягая ослабшие мускулы, он открыл тяжелую металлическую дверь и опасливо шагнул на улицу.
Ноги сразу же будто приросли к ледяному тротуару. Задирая полы пальто, по ногам больно стегнула начинающаяся поземка. От холода занялось дыхание, колючая дрожь сотрясала измученное и истощенное тело...
Дойдя до арки Главного штаба, за которой морозная ветреная мгла желтовато-серой дымкой закрывала фонари на Дворцовой площади, Виктор Дмитриевич заставил себя вернуться на переговорную станцию. Стараясь не оглядываться, чтобы не привлекать к себе внимания, он быстро пробрался через зал и сел на диванчик в курительной комнате. Счастье, что в кармане оказались папиросы и спички, — легче будет коротать бессонную ночь.
В курительной комнате никого, кроме Виктора Дмитриевича не было. Блаженно ощущая спасительную теплоту, он закурил и стал мечтать, как хорошо было бы лечь сейчас в теплую и чистую постель, вытянуть ноги, расправить немеющие руки и спокойно, ничего не опасаясь, как следует выспаться.
В теплоте он размяк, глаза дремотно слипались, сладко кружилась голова. Но надо было держаться, — уснешь, сразу же приведут милиционера или выгонит сам дежурный, и тогда — снова морозная улица, ветер, ночь, неизвестность.
Прикуривая папиросу от папиросы, Виктор Дмитриевич почувствовал, что колени его мелко дрожат, и он не может справиться с этим, не в состоянии остановить дрожь. Не понимая — то ли это еще не прошел озноб, то ли это просто нервы, — он несколько раз пробовал переменить положение ног, закидывал ногу на ногу, составлял их вместе, тесно и сильно сжимал колени,но ничего не помогало, дрожь не унималась.
Вдруг он разобрал за дверью голос Аси. Она разговаривала с мужчиной. Виктор Дмитриевич так ясно слышал их голоса, что даже отчетливо представил себе Асю в ее синей шубе с котиковым воротником.
Она продолжала нетерпеливо говорить покашливающему с мороза мужчине — должно быть, милиционеру, со строгим лицом, невысокому, в коричневых вязаных перчатках. Вот она вынимает сейчас из муфты темный платочек, вытирает им заиндевевшие брови и нервно говорит:
— Он здесь скрывается. Вчера ночевал на вокзале, а сейчас пришел сюда... Почему до сих пор не выселят его из города? Болтается без всякого дела, превратился в босяка...
Затравленно озираясь, Виктор Дмитриевич вскочил, на цыпочках подкрался к двери. Приложив ухо, услышал голос Аси еще громче и яснее:
— Он может стать бандитом. Украл мои вещи, украдет еще чьи-нибудь. Сегодня порвал струны на чужой скрипке...
Подняв голову, Виктор Дмитриевич затаился... Сейчас распахнется дверь и ворвется милиционер.
«Не галлюцинации ли?»
Проверяя свои подозрения, он снова прислушался. Надо как-то выскочить отсюда.
Он прошел в соседнюю с курительной комнату — туалет, и, задерживая дыхание, остановился. Голос Аси звучал тише, из отдаления, но слова разбирались по-прежнему четко. Опять покашливая в кулак, милиционер ответил Асе:
— Хорошо, сейчас я пойду туда.
Виктором Дмитриевичем овладел страх. Не было больше никаких других чувств. Руки судорожно скрючило, как парализованные. Ноги не слушались. Он напряженно соображал:
«Что же делать?.. Лучше было остаться на улице... Надо, надо как-то выскочить отсюда».
Не переставая слушать голоса и ища пути для бегства, Виктор Дмитриевич подскочил к окну. Но оно оказалось плотно запечатанным на зиму.
«Что же делать? Что делать?»
В это время ударила дверь, и в курительной комнате послышались тяжелые мужские шаги со стуком подковок на сапогах. Шаги приближались. Хлопнула вторая дверь, дребезжа зазвенела дверная пружина, и мужчина вошел в туалет.
Виктор Дмитриевич продолжал стоять около окна, спиной к двери, боясь пошевельнуться. А мысль продолжала искать пути спасения:
«Надо попробовать проскочить через курительную комнату и через зал — прямо к выходу».
Упруго сгибая туловище, как перед трудным, рискованным прыжком, он повернулся, и — увидел вошедшего в туалет молодого моряка.
Голоса неожиданно смолкли. От сердца будто отлегло, но страх еще не унялся.
Боязливо выйдя в зал, но нигде не замечая ни Аси, ни милиционера, Виктор Дмитриевич проскользнул в вестибюль. Придется все-таки идти на улицу. Неужели дядя Коля не сжалится и по старой памяти не пустит на ночь?..
Он успел вскочить в последний автобус и поехал на Выборгскую сторону.
В доме на Орловской, за окнами, завешенными старыми желтыми газетами, галдели пьяные голоса. Он постучал. Подождал, переступая замерзшими ногами. Из-за двери неприветливо спросили:
— Кто?
— Я, Витька...