Позже выяснилось, что немец вовсе не собирался разбиваться. Он просто сжег свою планшетку с документами.
Оставшиеся «мессер» и «як» продолжали сражаться уже над Волгой. Выжимая полную мощность из моторов, противники шли друг против друга в лобовую атаку, однако в последнюю секунду у фашиста не выдержали нервы. Он перед самым носом «яка» отвернул, да было поздно: наш истребитель ударил его снизу, и обе машины упали в реку, подняв высокие столбы воды.
Два других наших истребителя сбили еще одного «мессера». Воздушный бой закончился победой советских летчиков.
Несколькими днями позже произошел еще один удивительный, можно сказать уникальный, случай. Стоял по-осеннему прекрасный день. Фашисты досыта набесновались и к полудню успокоились. Пользуясь этим, несколько наших бойцов собралось у какой-то развалины над обрывом покурить.
Неожиданно с вражеской позиции ударили зенитки, затарахтели пулеметы, а в воздухе послышался нарастающий гул моторов. Смотрим: пять «илов», очевидно, идут с боевого задания.
Над линией фронта один из них, как подстреленная птица, вдруг качнулся из стороны в сторону, резко сбавил скорость, стал отставать от строя. За ним потянулся длинный шлейф густого черного дыма.
Через несколько секунд «ил» пролетел над нами. Еще момент, и он мог бы опуститься на том берегу, но его охватило пламя. Клюнув носом, штурмовик пошел в пике. Кто-то не выдержал, крикнул:
— Что же не прыгает летчик? Ведь самолет сейчас взорвется или упадет в воду…
— Наверное, он уже отпрыгался, — грустно возразил ему другой боец.
И здесь от «ила» отделилась черная точка, полетела вниз. Почти над самой водой раскрылся парашют. А самолет, достигнув того берега, врезался в землю, с грохотом взорвался.
Летчик гвоздем вошел в воду. Опустившийся купол парашюта накрыл его. Мы оцепенели. Но через несколько секунд до нас донеслось:
— Смотрите, смотрите, летчик жив!
Я всматривался в бинокль. Летчик старался освободиться от отяжелевшей мокрой одежды и обуви, пока парашют служил ему точкой опоры. А когда полотно стало тонуть, летчик взмахнул ножом, отрезал стропы.
— Помочь! Немедленно помочь! — прокатилось по берегу. А как помочь, если на берегу ни лодки, ни бревна. Пуститься вплавь на середину такой большой реки, когда у берегов намерзает кромка льда, и думать было нечего…
Студеные волны все дальше и дальше уносили пилота. Меня охватило чувство отчаяния, и я взглянул на противоположный берег, в надежде на то, что там есть плавучее средство и, может быть, кто-нибудь бросится на помощь гибнущему человеку.
Мои надежды оправдались. Из прибрежных зарослей двое выдвинули лодку на волжский стрежень, стали энергично работать веслами, направляясь к утопающему.
Все наши бойцы с замиранием сердца наблюдали за двумя точками на воде. За ними следили и немцы. Фашисты выждали, пока лодка вышла на простор реки, и открыли по ней огонь из минометов.
Напряженно следили мы за храбрецами. А они, маневрируя между разрывами снарядов, все с большей силой налегали на весла. Вот, наконец, приблизились к летчику, втащили его в лодку, повернули обратно.
«Урр-ра!» — прокатилось по всему нашему берегу.
А гитлеровцы еще интенсивнее стали обкладывать лодку минами, снарядами. Но она, как заколдованная, все плыла и плыла. И только тогда, когда до берега оставалось, как говорится, рукой подать, у ее борта взвился белый султан и швырнул ее в сторону. Словно ветром сдуло с лодки людей, и она, никем не управляемая, медленно поплыла вниз по течению.
Мы молча провожали ее печальными взглядами. Пожилой солдат снял шапку, перекрестился. Кто-то достал кисет, закурил. И тут, как в сказке, в лодке показались все трое. Они схватили весла и погнали ее вперед.
Ликующе загудел берег. А фашисты взяли этих храбрецов в двойную «вилку» артиллерийского огня и били по ним до тех пор, пока один из снарядов не попал в цель.
На этот раз, казалось, все погибли. И, конечно, мы были ошеломлены, когда через несколько минут в лодке снова появились двое. Они уже не пытались грести, а, нащупав веслом дно, прыгнули в воду, вытащили из лодки третьего и, поддерживая его под руки, пошли к берегу, и скрылись в зарослях.
НЕОЖИДАННОЕ
Октябрьский праздник отметили скромно, по-фронтовому. В двадцать шестой год революции мы вступили с большой уверенностью в своих силах, в скорой победе над фашистскими захватчиками в Сталинграде.
Эту уверенность нам вселяли письма из родных краев, в которых все чаще гвардейцы читали: «У нас уже работает во всю свою мощь новый завод. Говорят, его перебросили с запада. Он сейчас выпускает нужную продукцию для вас. Держитесь, дорогие, скоро вам будет легче». Кроме того, бойцы замечали, что фашисты стали намного трусливее, поубавилась их наглость.
В эти дни нам прислали из штаба дивизии какой-то пакет. Комбат вскрыл его.
— Вот и навоевались мы с тобой, комиссар, — произнес он, просмотрев бумагу.
— Что стряслось?
— На курсы «Выстрел» посылают меня. Нашли время, когда учить…