— Политотдел направил к вам кинооператора. Постарайтесь создать ему все условия для съемки героев вчерашнего боя. При этом обеспечьте полную безопасность, а то он еще новичок на фронте.
— Когда он вышел? — спросил я.
— Часов в шесть утра. Скоро должен быть.
— Все будет сделано, товарищ «седьмой», — ответил я. Положил трубку, и вдруг слышу:
— Разрешите войти?
Я обернулся. В проходе в блиндаж стоял худощавый, невысокого роста, молодой человек в штатском.
— Фронтовой кинооператор Валентин Иванович Орлянкин, — представился он. Изложив цель своего прихода, спросил: — Не могли бы вы, товарищ комиссар, выделить мне сейчас человека, который проводит меня к сержанту Родичеву?
— Не могу…
Орлянкин опустил глаза, пожал плечами и скорее себе, чем мне, бросил:
— А как же мне быть?
— Сначала позавтракать, помыться в нашей бане, получить обмундирование, а потом уже браться за дело. Нельзя же на передовой быть в штатском. К тому же и не по сезону ваша одежда.
— Это верно, — добродушно согласился Валентин, оглядывая свой старенький костюм. И в то же время, вероятно, подумал: «Шутит комиссар. Какая может быть баня в этих руинах?».
— Паша!
— Слушаю, товарищ комиссар, — отозвался писарь.
— Накормите гостя, сведите в баню и передайте распоряжение хозяйственникам полностью обмундировать его.
— Слушаюсь, товарищ комиссар! Пошли, товарищ Орлов.
— Не Орлов я, а Орлянкин, Валентин Иванович, — поправил Гусева кинооператор.
— Виноват, ослышался. Пошли в другой блиндаж, это рядом. У нас там есть гороховый суп и немного шрапнели.
— Шрапнели? — усмехнулся кинооператор.
— Да, это так называют у нас перловую кашу.
Позавтракав, Гусев и Орлянкин спустились к берегу, под кручу, подошли к нише, занавешенной серым немецким одеялом.
— Вот это и есть наша баня, — пояснил Гусев, приподнимая одеяло. Они вошли в подземелье, освещаемое все теми же коптилками из гильзы.
В бане балагур Гусев, как искусный экскурсовод, стал рассказывать:
— Это сооружение построено в конце сентября 1942 года по проекту нашего командования и состоит из трех отделений: предбанника, в котором мы находимся, банного зала и душегубки, то есть помещения для уничтожения насекомых с помощью высокой температуры.
А теперь, Валентин Иванович, раздевайтесь, мойтесь. А я подброшу вот это вещество в топку.
— А что это за вещество? — поинтересовался Орлянкин.
— Обыкновенный тол, которым взрывают мосты.
— Как тол?
— Не волнуйтесь, Валентин Иванович. У нас он не взрывается, а горит и выделяет много килокалорий. Как раз то, что нам нужно.
При этом Гусев бросил несколько небольших серых кусочков взрывчатки в топку.