Он провел рукой по бедрам и с облегчением убедился, что трусы на месте. За фальшивым окном разгорался новый фейковый день. Седьмой день. Денис вскочил и заметался по комнате в поисках своего телефона.
– На тумбочке, – сказала Элли. В этих двух словах зашифровано было множество смыслов – в голосе, каким они были произнесены.
Денис опомнился. Вернулся в кровать, лег рядом, поцеловал Элли в щеку:
– Прости. Я ненормальный. Все было… здорово. Спасибо тебе.
– Ты ненормальный, – Элли грустно кивнула. – Ну давай, смотри уже статистику, как там наши пупсы?
Денис полежал еще секунду, неловко погладил ее плечо и дотянулся до телефона.
Население «Луча» сократилось до трехсот двух человек. Знаковая цифра. Это значит, что за шесть предыдущих лет старшие ушли, на корабле осталось только второе поколение. Триста два ребенка, родившихся в полете. Никогда не видевших Землю.
Уровень счастья оставался низким: 29 %. Цивилизованность просела – 57 %. Это за счет того, что старших, цивилизованных на Земле, больше нет. Но все же почему они так одичали? Ведь учились в последние годы, по сокращенной программе переучивались на инженеров и техников… неужели за счет ненаписанных поэм и неснятых фильмов?
Осмысленность – 90 %. Зачетная цифра. Меньше никак нельзя.
– Они не рожают детей, – сказала Элли.
Денис обернулся. Она все так же лежала на боку, одеяло сползло, обнажив мягкое нежно-кремовое бедро. Перед ней на подушке лежал ее смартфон.
– Они не хотят рожать, берегут ресурсы, называют это ответственностью. Это жопа, Денис… Ты какого черта так сильно прикрутил им краник?!
– Еще не жопа, – сказал он примирительно. – Вот это жопа.
Он сел на кровать и неловко хлопнул Элли по бедру. Она отстранилась:
– Ты соображаешь, что делаешь?!
– Не бойся, – сказал он, нервно смеясь. – Сегодня мы их порадуем… подкачаем ресурсами, вернем уверенность в будущем… И они разродятся как миленькие. К Прибытию большинство новых детишек дорастет до возраста, когда в Штатах им продадут алкоголь, а старше нам и не надо.
Элли помолчала, что-то подсчитывая в уме. Остро посмотрела на Дениса:
– Иди уже… ученик.
– Сегодня будет еще урок? – Денис мысленно проклял себя за то, что так сильно краснеет.
– Если заслужишь. – Она улыбнулась краешками рта. – Давай-давай, нам работать надо.
В буфете они застали Славика, и тот был явно не в себе. Вскинулся им навстречу, поглядел тревожно, снова плюхнулся на стул: глаза воспаленные, лицо мрачное и помятое.
– Вы не видели Марго?
– Ты что, ее потерял? – насмешливо спросила Элли, и Славик как-то странно отвел глаза:
– Да вот как-то… фигня какая-то вышла. Я звоню, она не отвечает…
– А что случилось?
Славик подобрал со стола свой мобильник:
– Вы ешьте, я уже.
И вышел, странно горбясь и втянув голову в плечи. Элли и Денис переглянулись.
– Не было печали, – сказала Элли сквозь зубы.
В десять часов они сидели за столом, над которым в седьмой раз сгустился космос. Голографическая модель корабля «Луч» висела между звезд, но Маргариты на месте не было. За столом ждали трое: Элли, Денис и помятый, растерянный Славик.