Луч: читать начало книги онлайн

– Я понимаю, ты сейчас расстроена, – Анита усилием воли сумела выдавить улыбку, – но когда ты придешь в себя… Увидишь вокруг друзей, которые взрослели вместе с тобой… которые чувствуют то же самое… Мы кванты одного луча, мы вместе, мы экипаж…

– Вранье! Мы не экипаж. Даже не пассажиры. Мы груз! Мы никуда не летим, мы заперты в коробке с ватой! Мы спим, всю жизнь спим! В анабиозе! Не в состоянии управлять кораблем! Почему «Луч» не выпускает нас из жилого отсека? Почему нет доступа ни к навигации, ни к энергетике, ни даже в оранжерею?!

– Потому что навигация, энергетика, технические задачи и детали полета – дело машины! Она прекрасно справляется! А наше дело, твое конкретное, неблагодарной девчонки дело, – родить и воспитать новых людей, которые будут…

– «Нести цивилизацию», да?

– Пожалуйста, ради памяти Марии, не смейся!

– А мне смешно! Цивилизация людей, которые ничего не решают в своей судьбе, цивилизация мебели, привинченной к полу! Цивилизация силиконовых подушек! Вы… знаете что? Вы продали ваших детей. Все вы!

– Что?!

– Продали! За идею! За вашу идею… не нашу. Ради своей распрекрасной цивилизации. Вы – кванты, герои человечества, а мы – ваше орудие, расходный материал… рабы вашего решения. Вы сделали великий выбор, а нам всю жизнь выбирать между чаем и соком. Вот и свобода.

Она говорила теперь ровно и сухо. С отстраненным, дистиллированным презрением. Анита вдруг почувствовала себя очень старой.

– Как тебе угодно, – сказала после длинной паузы и вышла, не обернувшись.

«Вы продали ваших детей. За идею».

Денис забыл принести в комнату бутылки с водой из буфета, жажда заставила его пить из-под крана, от чего предостерегала мама еще с младенчества, в любой стране. Впрочем, вода оказалась чистой и даже вкусной.

Эта ее фраза не давала ему покоя. «Твоя мать продала мне тебя», «Вы продали ваших детей. За идею». Нет и не может быть никаких аналогий. Случайное совпадение, слова встали рядом, и Денис на какое-то время потерял самообладание. Родители вечно продают детей – с чувством железобетонной правоты продают в заранее сформированное будущее. Но Лиза не это имела в виду, конечно, у нее нет опыта для обобщений. Разве что из книг, из классических земных текстов, кванты ведь обязаны много читать – это входит в понятие «цивилизованность»…

Денис потратил много часов, чтобы научиться работать с диалогами пассажиров «Луча». Выстроить фильтры так, чтобы отсеивались приветствия, шутки, обсуждение выставок и инсталляций, еды и питья, текущих обид и примирений. А потом убил еще час, чтобы снести эти фильтры, потому что обиды, шутки, инсталляции и кулинария не были неважными. Чтобы дать этим людям смысл, нужно было их понять.

С начала полета кванты, как свободные жители идиллического древнего полиса, занимались познанием, искусством и спортом, охотно и изобретательно – сексом, но главное их занятие было – воспитание детей. Они подходили к делу честно и ответственно, как и ко всему, за что брались. Они приобщали детей к познанию, искусству и спорту, своим примером, без крохи лицемерия. Кванты были приятными ребятами, Денис и сам согласился бы прожить жизнь в такой компании – остроумные, искренние, ни одного настоящего подлеца. Разве что с Троллем непонятная история… Но и тот оказался изгоем в добровольном затворничестве.

И вот эти замечательные люди вырастили второе поколение, которое сообщает им устами Лизы Репиной: «Вы продали ваших детей». И на «Луче» начинается кризис: младшие понимают, что смертны, мало того – несвободны, и виновные – вот они. Они идут с вопросами к родителям, и родители внезапно обнаруживают, что вырастили не совсем то, что посеяли.

Интересно, подумал Денис. Если бы мои родители подписались на программу «Луч»… А они вполне подходят по всем параметрам. Что бы я сказал, обнаружив себя на корабле, который сам решает, куда лететь, как производить и на что расходовать энергию, и не ставит в известность пассажиров. Чтобы не отвлекать их от великого дела – воспитания людей будущего, а между тем люди, неспособные повлиять на свою судьбу, оказываются скверными воспитателями…

Он остановился с открытым ртом посреди комнаты.

– Ну я и дурак, – сказал вслух. – Ну какой же идиот. Элементарное же решение, было под носом всю дорогу.

Он вытряхнул на стол карандаши из коробки, разложил чистые листы бумаги, подключил смартфон к зарядному устройству и углубился в расчеты.

Когда ей было семь лет, она пробовала границы своих возможностей. Она приказала «Лучу» понизить температуру в спальне до десяти градусов, и Луч исполнил. Она потребовала мороза – минус пятнадцать, и Луч отказал ей, сославшись на «нормы эксплуатации жилых помещений». Когда она замерзла и велела Лучу согреть комнату до двадцати пяти, тот опять отказал: на исполнение ее прихоти была потрачена энергия, теперь надо ждать три часа, пока запас восстановится, а до этого момента в спальне будет плюс десять.

Лиза запомнила этот урок.

Взрослые говорили: ты отвечаешь за свои действия. Думай, прежде чем что-то требовать от Луча, а если сомневаешься, попроси заранее объяснить последствия.

Лиза продолжала пробовать границы раз за разом. Последней такой пробой стала ее попытка самоубийства – ничего не зная о смерти, она в глубине души была уверена, что это игра и Луч ее спасет. Так и вышло, Луч по тревоге вызвал людей в ее комнату, но в те несколько секунд, когда мир перед глазами Лизы начал меркнуть, Луч ясно дал понять ей: и у этого выбора есть последствия. В другой раз спасатели непременно опоздают.

Лиза запомнила этот урок тоже. Больше свой мир она на прочность не пробовала, да и времена изменились. Теперь мир пробовал на прочность ее.

Похороны стали обычным делом в жилом секторе, как завтрак, спорт или рок-концерты. Родители пытались манипулировать детьми, рассказывая, что скоро умрут, дети чувствовали себя без вины виноватыми – и восставали. Скандалили, уходили в себя, начинали пить, тогда Луч лишал их алкоголя – в терапевтических целях, и всем становилось понятнее с каждым днем: да, мы в тюрьме, в хорошей комфортабельной тюрьме, пожизненно. Без толики свободы. Безо всякого смысла.

Мертвые отправлялись в топку, живые тупели, впадали в прострацию. Бросали учебу. Оставляли упражнения в живописи и недописанные тексты. «Кванты одного луча» могли бы смириться с краткосрочностью дней, но с провалом дела своей жизни смириться не могли: их дети оказались слабыми, непригодными для миссии. Лиза боялась, что путь в никуда, который она в пятнадцать лет с таким безрассудством попробовала, теперь откроется многим – очередной запретный люк, который рано или поздно будет отперт. Возможно, «Луч» долетит до пункта назначения пустым, вырабатывая энергию, синтезируя пищу и тут же утилизируя ее. А если горстка дикарей и доживет до Прибытия – миссия будет им не под силу.

Здесь, на берегу океана, песок, может быть, еще хранил отпечатки ног Марии, но островерхие замки давно рассыпались. Опрокидывались волны, вдали маячили пеликаны. Лиза сидела на песке, скрестив ноги, глядя на линию горизонта.

Дети, младшие на корабле, пять человек, играли под шум прибоя, рыли колодцы, которые медленно заполнялись водой. Дети соединяли их норами в толще песка – получались мосты. Малыши не успели повзрослеть, лучики лет по одиннадцать, а одному, позднему, девять. Лиза уводила их в рекреационку, чтобы они слушали прибой, а не вздохи, всхлипы, приглушенные рыдания и ругательства, которыми теперь был полон жилой отсек. Раньше на берегу Лиза вспоминала отца. Теперь вспоминала Марию, и ничего не могла с этим…

Погасло солнце. Исчез горизонт. Дети испуганно вскочили, выронив лопаты. Над головой сделался виден металлический купол, транслировавший «небо», открылась машинерия рекреационки: островок песка, на нем доски для серфинга, вместо океана – резервуар с водой. Волны медленно опадали – отрубились механизмы. Отключился прибой.